ĮČĮĖČĪŅÅŹĄ  ŃĀÅŅĄ    ŃŹĄ×ĄŅÜ

 

 

 

 

 

ДРУЖБА  С  БОГОМ

 

 

 

 

 

 

 

Нил Доналд Уолш

 

 

1999

 

2009

 

 

 

 

www.andele-nebe.cz

 

www.angely-sveta.ru

 

www.angels-heaven.org

 

 

 

 

БЛАГОДАРНОСТИ

 

 

Прежде всего, я снова хочу выразить признательность мое­му лучшему другу, Богу. Я глубоко благодарен, что нашел Бога в своей жизни и мы с Ним стали друзьями, и глубоко благода­рен за все, что Бог дал мне, — и за то, что Он позволил мне дать другим.

Дружба с моей женой и партнером, Нэнси, несколько иного рода, но она не менее божественна. Нэнси является живым определением слова «благословенная». С того самого момента, как мы встретились, каждый mhi жизни стал для меня благо­словением.

Нэнси — удивительный человек. Из самого сердца своей сущности она излучает спокойную мудрость, безграничное тер­пение, глубокое сострадание и самую чистую любовь, которую я когда-либо знал. В мире, который временами темен, она — носитель Света. Знать ее — значит вернуться к каждой мысли обо всем хорошем, добром и прекрасном, которая ко1да-либо у меня возникала, снова обрести надежду на чуткость и поддерж­ку и воплотить все мечты о по-настоящему любящих сердцах, которые я когда-либо лелеял.

Я в долгу перед всеми чудесными людьми, которые оказыва­ли влияние на мою жизнь, помогали мне в работе и своими поступками, отношением и способом бытия вдохновляли и направляли меня. О, какой бесценный дар — иметь таких учителей, указывающих путь! В их числе я хочу выразить благодар­ность:

Кирстен Бакк — за то, что она показала мне, что значит абсолютная надежность и что яркому, энергичному лидеру со­вершенно не чужды сострадание, чу1 кость и забота о людях.

Рите Куртис за потрясающую демонстрацию того, что жен­ственность ничуть не страдает от большой силы личности, но наоборот.

Эллен де Генерес за образец мужества, которое большинство людей считают недостижимым, и за то, что своим примером она сделала это мужество достижимым для каждого из нас.

Бобу Фридмэну за то, чю он показал, что прямота и чест­ность действительно существуют.

Биллу Грисуолду и Дэну Хиггсу за свидетельство того, что дружба на всю жизнь действительно существует.

Джеффу Голдену за пример того, как великолепно непре­взойденная острота ума, С1растная убежденность и мягкость натуры могут сочетаться в одном человеке.

Пэтти Хэммет за то, что она показала, что такое любовь, преданность и непоколебимая убежденность.

Энн Хеч за образец абсолютной искренности и того, как не отказываться от нее ни при каких условиях.

Джерри Ямпольски и Диане Сиринсьон — тем, кто стремит­ся любить без ограничений в жизнеутверждающем созидании и кто верят, что не существует ничего, что нельзя было бы исцелить добротой.

Элизабет Кюблер-Росс за пример того, как можно внести потрясающий вклад в жизнь всей планеты и при этом самому не испытать потрясения.

Каэле Маршалл — она постоянно прощает то, что невоз­можно простить. Она помогла мне поверить обещанию Бога, что избавление возможно для всех нас.

Скотту Мак-Гуайеру за великолепную демонстрацию того, что мужественность ничуть не страдает oт чуткости, но нао­борот.

Уиллу Ричардсону. Чтобы быть братьями, не обязательно иметь одну и ту же мать.

Брайану Л. Уолшу за образец стойкости и доказательство того, что семья действительно важна для человека.

Деннису Уиверу за то, что он показал мне, что значит быть настоящим мужчиной и как можно использовать свой талант и известность, чтобы улучшить жизнь других.

Марианне Уильямсон за демонстрацию того, что духовное и светское руководство не являются взаимно исключающими.

Опре Уинфри за образец необычной личной целеустремлен­ности и смелости, за самоотверженность.

Гари Зукаву за образец мягкой мудрости, а также за то, что он показал мне, как найти свой внутренний Центр и как важно оставаться в нем

Я учился у них и многих других учителей Я знаю, что все то хорошее, что я могу сделать, —это также их заслуга, они научи­ли меня этому, и я лишь передаю добро дальше.

Конечно, мы все здесь для этого Мы все учителя друг для друга Разве это не подлинное благословение1'

Посвящается доктору Элизабет Кюблер-Росс, которая изменила представление о смерти и жизни во всем. мире и первой осмелилась заговорить о Боге безусловной любви, с которым можно быть друзьями

и

Лиману У. («Биллу») Грисуолду, чья тридцатилетняя дружба научила меня приятию, терпению, щедрости духа и еще многим вещам, которым нет названия, но которые навсегда остаются в душе

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

 

Попробуйте сказать кому-нибудь, что вы только что беседо­вали с Богом, и посмотрите, что случится.

Ладно, я скажу вам, что случится.

Вся ваша жизнь изменится.

Во-первых, потому, что вы беседовали с Богом, а во-вторых, потому, что вы рассказали об этом другому человеку.

Честно говоря, я не просто беседовал. Мой диалог с Богом длился шесть лет. И я не просто «рассказал» об этом кому-то. Я записал все, о чем мы говорили, и отослал рукопись в издатель­ство.

С тех пор жизнь стала очень интересной. И в ней появились сюрпризы.

Первый сюрприз: издатель прочитал мой материал и даже сделал из него книгу.

Второй сюрприз: люди стали покупать эту книгу и даже рекомендовать ее своим друзьям. Третий сюрп­риз: их друзья рекомендовали книгу своим друзьям, и она даже стала бестселлером.

Четвертый сюрприз: теперь она продается в двадцати семи странах.

Пятый сюрприз заключается в том, что все это оказалось сюрпризом для меня, хотя я прекрасно знал, кто является ее соавтором.

Когда Бог говорит вам, что Он собирается что-то сделать, можно на это рассчитывать. Бог всегда добивается своего.

Посреди диалога, который я считал приватным, Бог сказал мне, что «однажды это станет книгой». Я не поверил Ему. Ко­нечно, я и наполовину не верил в то, что Бог говорил мне с того самого дня, как я появился на свет. В этом и была проблема. Не только моя, но и проблема всего человечества. Если бы мы просто прислушались...

Изданная книга была названа совершенно неоригинально: «Беседы с Богом». Вы можете не верить, что я действительно разговаривал с Богом, мне и не нужно, чтобы вы в это верили. Ваша вера или неверие не меняет того факта, что я говорил с Богом. Если вы не верите, вам просто будет легче выбросить из головы то, что я услышал во время этого разговора и о чем поведал вам, — некоторые люди так и сделали. С другой сторо­ны, многие не только согласились, что такая беседа возможна, но и сделали регулярное общение с Богом частью своей жизни. Не одностороннее общение, но двустороннее. Однако этим лю­дям пришлось научиться быть осторожными. Оказывается, когда люди говорят, что они обращаются к Богу ежедневно, их называют набожными, но когда люди говорят, что Бог обраща­ется к ним ежедневно, их называют чокнутыми.

В моем случае все замечательно. Как я сказал, мне не нужно, чтобы кто-то верил моим словам. На самом деле мне хотелось бы, чтобы люди слушали свое собственное сердце, искали свою истину, находили свои ответы, пробивались к источнику своей собственной мудрости и, если пожелают, сами беседовали с Богом.

Если что-то из записанного мною поможет им, заставит их задуматься о том, как они жили и во что верили в прошлом, побудит их глубже исследовать свой жизненный опыт и упор­нее придерживаться своей истины, значит, я не зря работал все эти годы.

Я думаю, что таков был общий замысел. Фактически, я убеж­ден в этом. Вот почему первая книга "Бесед с Богом" стала бестселлером, так же как и вторая и третья. Я думаю, что книга, которую вы сейчас читаете, попала в ваши руки для того, чтобы снова заставить вас удивляться, исследовать и стремиться к своей собственной истине и на этот раз выяснить даже более важный вопрос: возможно ли нечто большее, чем беседа с Бо­гом? Возможна ли на самом деле дружба с Богом?

Эта книга говорит вам: «да, возможна» и рассказывает, как этого добиться. Словами самого Бога. Ибо в этой книге, к счастью, наш диалог продолжается, приводит нас к новым от­крытиям и еще раз обращает наше внимание на кое-что из того, о чем уже мы говорили

Я начинаю понимать, что именно так происходят мои бесе­ды с Богом. Они делают круг, возвращаются к сказанному ранее, после чего делают стремительный виток и поднимаются на новый уровень Такой подход — два шага вперед, один на­зад — позволяет вспоминать истины, дарованные мне ранее, и прочно внедряет их в мое сознание, чтобы создать крепкую основу для дальнейшего понимания

Таким является и этот диалог. И это не случайно.  Хотя вна­чале я был немного нетерпелив, постепенно я сумел высоко оценить его эффективность. Ведь глубоко внедряя Божью муд­рость в свое сознание, мы воздействуем на него Мы пробужда­ем его. Мы возвышаем его. И при этом мы больше понимаем, вспоминаем, Кем Мы Являемся в Действительности, и начина­ем проявлять это в жизни.

На этих страницах я собираюсь поделиться с вами воспоми­наниями о моем прошлом и о том, как изменилась моя жизнь с изданием трилогии «Беседы с Богом». Мне не раз задавали вопросы на эту тему, и я понимаю почему люди интересуются парнем, который утверждает, что он время от времени разгова­ривает с Тем, Кто Наверху. Но я включаю в эту книгу подроб­ности своей жизни не для того, чтобы просто удовлетворить их любопытство. Фрагменты моей «личной истории» послужат иллюстрацией того, как моя жизнь показала, что значит дру­жить с Богом, и как жизнь каждого человека показывает то же самое.

Таково послание этой книги. Все мы дружим с Богом — знаем мы об этом или нет.

Я был одним из тех, кто не знал. Я также не знал, что может мне принести эта дружба. В этом и заключается великое чудо. Не столько в том, что мы можем дружить и действительно дружим с Богом, а в том, что эта дружба приносит нам и к каким высотам она может нас поднять.

Мы все находимся в пути. У этой дружбы, которую нас приглашают развивать, есть цель, для ее существования есть причина. До недавнего времени я не знал этой причины. Я не помнил ее. Теперь, когда я ее знаю, я больше не боюсь Бога, и это изменило всю мою жизнь.

На этих страницах (и в моей жизни) я все еще задаю множес­тво вопросов Но теперь я также даю ответы. В этом разница. В этом перемена. Теперь я говорю с Богом, а не просто говорю Богу. Я иду рядом с Богом, а не просто следую за Ним.

Больше всего я хочу, чтобы ваша жизнь изменилась так же, как моя; чтобы вы тоже — с помощью этой книги — ощутили совершенно реальную дружбу с Богом и чтобы в результате вы сказали свое слово и жили свою жизнь с новым смыслом.

Я надеюсь, что вы больше не будете искателем, но станете носителем Света. Ибо что вы несете, то вы найдете.

Кажется, Бог ищет не столько последователей, сколько лидеров. Мы можем следовать за Богом,  а можем вести других к Богу. В первом случае меняемся мы, во втором — меняется мир

 

Нил Домяли Уолш

Эшленд, Орегон

Июль 1999

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1

 

 

 

Я точно помню, когда решил, что нужно бояться Бога. Это случилось, когда Он сказал, что моя мать попадет в ад.

Хорошо, Он сам не говорил, но мне сказали это от Его имени.

Мне было около шести лет, и мама, которая считала себя немного мистиком, «читала карты» на нашем кухонном столе для своей подруги. В наш дом постоянно приходили люди, чтобы послушать, какие предсказания может извлечь моя мать из колоды обыкновенных игральных карт. Говорили, у нее не­плохо получается, и слава о ее способностях незаметно распро­странялась.

В тот день, когда мама гадала на картах, к нам в гости неожи­данно пришла ее сестра. Я помню, что тетя была недовольна сценой, которую увидела, когда, постучав лишь один раз, во­шла на кухню через заднюю дверь. Мама действовала так, слов­но ее застукали на горячем, как будто она делала то, чего делать нельзя. Он неловко представила свою подругу и, быстро собрав карты, сунула их в карман фартука.

В тот момент ничего не было сказано по этому поводу, но позже тетя пришла попрощаться со мной на задний двор, где я играл.

— Знаешь, — сказала она, когда я провожал ее до маши­ны, —твоей маме не следует гадать людям о будущем на картах. Бог накажет ее.

— Почему? — спросил я.

— Потому что она связалась с дьяволом, — я помню эту фразу из-за того, что она прозвучала для меня как-то особенно жутко, — и Бог отправит ее прямиком в ад.

Она сказала это так небрежно, словно говорила о том, что завтра пойдет дождь. Я до сих пор помню, как дрожал от страха, когда она выезжала со двора. Я до смерти испугался, что моя мама так рассердила Бога. Именно тогда во мне глубоко посе­лился страх перед Богом.

Как мог Бог , самый милостивый Создатель во Вселенной, хотеть наказать вечным проклятием мою мать, которая была самым милостивым создателем в моей жизни? Вот что я силил­ся понять своим умом шестилетнего ребенка. И я пришел к выводу, естественному для шестилетки: если Бог был настолько жесток, чтобы поступить так с моей матерью, которая в глазах всех своих знакомых была почти святой, значит Его очень легко разозлить — легче, чем моего отца, — поэтому лучше быть поосторожней.

Я боялся Бога много лет, потому что мой страх постоянно укрепляли.

Я помню, как во втором классе церковно-приходской шко­лы я услышал, что, если младенец не крещен, он не попадет в рай. Даже для второклассников это казалось столь невероят­ным, что мы стали донимать монахиню, которая нас учила, неожиданными вопросами вроде:

— Сестра, сестра, а что, если родители везли младенца на крещение, но вся семья погибла в ужасной автокатастрофе? Разве он не попал бы с родителями в рай?

Монахиня, очевидно, относилась к Старой школе.

— Нет, — тяжело вздыхала она, — боюсь, что нет. Для нее доктрина была доктриной, без каких-либо исклю­чений.

— Но тогда куда попал бы младенец? — серьезно допыты­вался один из моих школьных товарищей. — В ад или в чисти­лище? (В хороших католических семьях девять лет — достаточ­ный возраст, чтобы точно знать, что такое «ад».)

— Ребенок не попал бы ни в ад, ни в чистилище, — говорила нам сестра. — Он попал бы в лимб.

Лимб?

Лимб, объяснила монахиня, это такое место, куда Бог от­правлял младенцев и других людей, которые не по своей вине умерли, не будучи крещеными в единую истинную веру. Их, по существу, не наказывали, но они никогда не могли увидеть Бога.

С таким Богом я вырос. Вам может показаться, что я все это выдумал, но это не так.

Многие религии создают страх перед Богом и,  фактически, поощряют его.

Но, скажу вам, что меня не нужно было поощрять. Если вы думаете, что я испугался лимба, подождите, пока не услышите про конец света.

Где-то в начале пятидесятых годов я услышал историю о детях из Фатимы. Это деревня в центральной Португалии, на север от Лиссабона, где, как говорили, Святая Дева несколько раз являлась одной девочке и двум ее двоюродным братьям. Вот что мне об этом рассказали.

Святая Дева дала детям Письмо Миру, которое нужно было вручить в руки самому Папе. Он, в свою очередь, должен был открыть его и прочитать, а потом снова запечатать и огласить его весть людям лишь несколько лет спустя, если будет необхо­димо.     universe-people.com

Говорили, что Папа плакал три дня, прочитав письмо о том, как глубоко Бог разочаровался в нас и как Он покарает мир, если мы не примем во внимание это последнее предупреждение и не перестанем поступать так, как поступаем сейчас. Тогда настанет конец света, и стоны, и скрежет зубовный, и невероят­ные муки.

В школе нам сказали, что Бог был так сердит, что мог нака­зать нас прямо здесь и сейчас, но Он был милостив к нам и дал нам последний шанс благодаря заступничеству Богоматери.

История о Мадонне из Фатимы наполнила мое сердце ужа­сом. Я побежал домой спросить маму, правда ли это. Мама сказала, что, если так говорят священники и монахини, значит, это правда. В классе, взволнованные и встревоженные, мы за­сыпали монахиню вопросами о том, что мы можем сделать.

— Каждый день посещайте мессу, — посоветовала она. — Каждый вечер читайте молитвы по четкам и чаще осеняйте себя крестным знамением. Еженедельно ходите к исповеди. Вы­полняйте епитимью и преподносите ваши страдания Богу как свидетельство того, что вы отвернулись от греха. Причащай­тесь. И каждый вечер перед сном читайте покаянную молитву, чтобы, если вас призовут до того, как вы проснетесь, вы были достойны присоединиться к святым на небесах.

На самом деле мне никогда не приходило в голову, что я могу не дожить до утра, пока меня не научили детской мо­литве...

 

Сейчас я ложусь спать,

Я молю Господа сохранить мою душу.

И если я умру во сне,

Я молю Господа принять маю душу.

 

Прошло несколько недель, и я стал бояться ложиться спать. Я плакал каждый вечер, и никто не мог понять, в чем дело. До сего дня меня преследует навязчивая идея внезапной смерти. Часто, уезжая из города — или иногда отправляясь в магазин за продуктами, — я говорю своей жене Нэнси: «Если я не вернусь, помни, что моими последними словами к тебе были: "Я люблю тебя". Это стало привычной шуткой, но какая-то крошечная часть меня при этом остается абсолютно серьезной.

Мой страх перед Богом стал еще сильнее, когда мне было тринадцать. Наш сосед из дома напротив, который нянчил ме­ня в детстве, Фрэнки Шульц. женился. И он пригласил меня — меня — быть шафером на его свадьбе! Вот это да! Я гордился этим! Пока не пришел в школу и не рассказал монахине.

— Где проходит венчание? — подозрительно спросила она.

Я назвал ей место.

Ее голос стал ледяным:

— Это ведь лютеранская церковь, не так ли?

— Ну, я не знаю. Я не спросил. Я думаю, я...

— Это лютеранская церковь, и ты не должен туда идти.

— Почему это? — спросил я.

— Это запрещено, — объявила она, и в ее словах прозвучала окончательность приговора.

— Но почему? — все же не сдавался я.

Сестра посмотрела на меня так, словно не могла поверить своим ушам. Затем, очевидно почерпнув безграничного терпе­ния из какого-то внутреннею источника, два раза моргнула и улыбнулась.

— Бог не хочет, чтобы ты был в языческой церкви, дитя мое, — объяснила монахиня. — Те, кто ходят туда, не веруют так, как мы. Они не учат истине. Грешно ходить в какую-либо другую церковь, кроме католической. Мне жаль, что твой друг Фрэнки решил венчаться там. Бог не благословит этот союз.

— Сестра, — настаивал я, выходя далеко за границы ее тер­пения, — а что, если я все равно буду шафером на его свадьбе?

— Ну, тогда, — сказала она с неподдельной озабоченностью в голосе, — горе тебе.

Да, это не шутки. Бог был крутым мужиком. Тут нельзя преступать черту

И все же я преступил черту. Мне хотелось бы сказать, что мой протест основывался на высоких моральных понятиях, но правда состоит в том, что я не мог отказаться от удовольствия одеть свой белый спортивный пиджак (с красной гвоздикой — точно как пела Пэт Бун!). Я решил никому не говорить о запре­те монахини и пошел на свадьбу. Как же я боялся! Вы можете подумать, что я преувеличиваю, но весь тот день я действитель­но ожидал, что Бог поразит меня прямо на месте. На протя­жении всей церемонии я внимательно слушал, пытаясь распоз­нать ту лютеранскую ересь, о которой меня предупреждали, но все слова священника были теплыми и чудесными, так что все в церкви плакали. И все же к концу службы я промок насквозь от пота.

Тем вечером, стоя на коленях, я умолял Бога простить мой проступок. Я прочитал самую искреннюю покаянную молитву (Господи, я искренне каюсь, что оскорбил Тебя...), какую вы когда-либо слышали. Я несколько часов лежал в кровати, боясь уснуть, повторяя снова и снова: «. и если я умру во сне, я молю Господа принять мою душу...»

Я рассказал вам эти истории из моего детства — и я мог бы рассказать их много больше — не без причины. Я хочу, чтобы вы ощутили, каким реальным был мой страх перед Богом. По­тому что мои случаи не единичен.

И, как я уже говорил, не только римские католики со стра­хом смотрят на Господа. Далеко не только они. Полмира верит, что Бог «проучит их», если они не будут хорошими. Фундаменталисты многих религий насаждают страх в сердцах своих по­следователей. Этого нельзя. Не делай того. Остановись, или Бог накажет тебя. Мы не говорим здесь об основных запретах, та­ких, как не убий. Мы говорим о том, что Бог расстраивается, когда ты ешь мясо в пятницу (хотя Он уже изменил Свое мне­ние на этот счет), или свинину в любой день недели, или когда разводишься. Этого Бога ты разгневаешь, женщина, если не прикроешь свое лицо, если в своей жизни не посетишь Мекку, если не оставляешь все свои дела, не расстилаешь коврик и не бросаешься ниц пять раз в день, если не обвенчаешься в храме, если не исповедываешься или не ходишь в церковь каждое воскресенье, что бы ни случилась

С Богом нужно быть начеку. Единственная проблема в том, что сложно знать все правила, ведь их так много. Но самая большая трудность в том, что правила всех религий верные. Так говорят священники. Но ведь все они не могут быть правиль­ными. Так как же выбрать, как же разобраться? Этот вопрос не дает покоя, и он немаловажен, если учесть, что Бог не потерпит большинство ошибок.

И вот появляется книга под названием «Дружба с Богом». Что это значит? Как это может быть? Возможно ли, что Бог — не Святой Десперадо? Может ли быть так, что некрещеные дети попадают в рай? Что ношение покрывала, поклоны на восток, целомудренность или отказ от свинины не имеют никакого значения? Что Аллах любит всех нас без каких-либо условий? Что Иегова выберет всех нас быть рядом с Ним, когда придут дни блаженства?

Еще более потрясая основы:

Возможно ли, что нам не следует обращаться к Богу как к «Нему»? Может ли Бог быть женщиной? Или, что еще неверо­ятнее, не иметь пола?

Человек, воспитанный так, как я, даже подумать о таком считал бы  грехом.

Но нам нужно думать об этом. Нам нужно бросать вызов традициям. Наша слепая вера завела нас в тупик. С точки зре­ния духовной эволюции человечество не слишком продвину­лось за последние две тысячи лет. Мы слушали учителя за учи­телем, мастера за мастером, урок за уроком, но до сих пор повторяем те же поступки, которые являются причиной стра­даний нашего вида с начала времен.

Мы по-прежнему убиваем себе подобных, нашим миром управляет сила и жадность, наше общество подавляет нашу сексуальность, мы жестоко обращаемся с детьми и неправиль­но воспитываем их, игнорируем страдания и, по существу, даже создаем их.

Прошло две тысячи лет со дня рождения Христа, две с поло­виной тысячи лет со времен Будды, и еще больше с тех пор, как мы впервые услышали слова Конфуция, узнали о мудрости Дао, но до сих пор мы не разобрались в Главном Вопросе. Будет ли когда-либо способ превратить ответы, которые мы уже получи­ли, во что-то действенное, в то, что мы сможем использовать в своей повседневной жизни?

Я думаю, такой способ есть. Я почти уверен в этом, потому что я много раз беседовал об этом с Богом.

 

 

 

 

 

2

 

 

 

Чаще всего мне задавали вопрос: «Откуда вы знаете, что действительно разговаривали с Богом? Откуда вы знаете, что это не ваше воображение? Или, того хуже, — не дьявол ли, кото­рый пытается вас одурачить?»

Второй по частоте вопрос: «Почему вы?  Почему Бог выбрал вас?»

И третий: «Какой стала жизнь после того, как все случилось? Как она изменилась?»

Вы могли бы подумать, что чаще всего вопросы касались слов Бога, необычайных идей, захватывающих откровений и будоражащих ум утверждений нашего диалога. Да, таких воп­росов было немало, но чаще всего люди спрашивали о челове­ческой стороне этой истории.

В конечном счете больше всего мы хотим знать о другом человеке. Всех нас одолевает ненасытное любопытство каса­тельно своих ближних, — больше, чем касательно чего-либо другого в мире. Как будто, зная больше о других, мы сможем больше узнать о себе. А стремление больше узнать о себе — о том, Кем Мы Являемся в Действительности, — это самое силь­ное стремление из всех.

Поэтому мы задаем больше вопросов о том, что пережил человек, чем о том, что он понял. Каково это было для тебя? Откуда ты знаешь, что это правда? О чем ты сейчас думаешь? Почему ты это делаешь? Отчего ты так считаешь?

Мы постоянно пытаемся влезть в шкуру другого человека. Внутри нас существует компас, который интуитивно и неиз­менно направляет нас друг к другу. Я полагаю, что на уровне генетического кода человека существует естественный меха­низм, в котором заключен вселенский разум. Он и выдает на поверхность наши основные реакции как разумных существ.

Он переводит вечную мудрость на клеточный уровень, создавая закон, который можно назвать Законом Притяжения

Я полагаю, что у нас врожденная тяга друг к другу, которая проистекает из глубинного знания,  что в другом человеке мы найдем себя. Мы можем не осознавать этого, мы можем не иметь четких мыслей об этом, но я думаю, что на клеточном уровне мы это понимаем. Это микрокосмическое понимание происходит от макрокосмического. Я полагаю, что на высшем уровне мы знаем, что Все Мы Одно.

Именно это высочайшее осознание толкает нас друг к другу, и его игнорирование порождает ужаснейшее одиночество в че­ловеческом сердце и все страдания человека.

Вот что показала мне моя беседа с Богом: вся печаль в чело­веческом сердце, все унижения, все трагедии в жизни человека можно объяснить одним-единственным решением —решени­ем отдалиться от других. Решением игнорировать наше высо­чайшее осознание. Решением называть естественное притяжение между людьми «плохим», а наше Единство — фантазией

Так мы отказались от своего Истинною Я. Из этого самоот­рицания возникли все отрицательные эмоции. Вся наша злоба, разочарование, горечь, которые родились в тот миг, когда умерла наша самая великая радость. Радость бытия Одним.

Противоречивость человеческою бытия в том, что, на кле­точном уровне стремясь испытать наше единство, на уровне ума мы упорно отрицаем его. Таким образом, наши представ­ления о жизни и об ее устройстве идут вразрез с нашим глубин­ным внутренним знанием. По существу, мы ежедневно посту­паем наперекор своим инстинктам. Это привело к современно­му безумию, в котором мы упрямо воплощаем в жизнь безумие отдельности и в то же время жаждем снова познать радость Единства.

Можно ли разрешить этот конфликт? Да. Он исчезнет тогда, когда мы разрешим наш конфликт с Богом. В этом и заключа­ется цель данной книги.

Я представления не имел, что я буду писать эту книгу Как и «Беседы с Богом», она была дана мне, чтобы я поделился ею с людьми Когда была закончена трилогия «Беседы с Богом», я думал, что закончится и моя «карьера нечаянного писателя». Затем я сел за «Благодарности» к «Путеводителю» к Первой Книге, и со мной произошел случай, который я называю мис­тическим.

Я рассказываю вам о случившемся, чтобы вы поняли, поче­му сейчас я пишу эти строки. Услышав, что я пишу новую книгу, некоторые люди сказали мне: «Мне казалось, что должна быть  только трилогия?» Как будто появление дополни­тельного материала нарушило бы целостность начального про­цесса. Поэтому я и хочу, чтобы вы знали, как случилась эта книга, как мне стало ясно, что я должен ее написать, — хотя даже сейчас я представления не имею, к чему она приведет и о чем нам поведает

Была весна 1997 года, и я завершил работу над «Путеводителем». Я с беспокойством ожидал реакции моего издательства, «Хэмптон Роудз» .Наконец мне позвонили.

— Эй, Нил, это замечательная книга! — сказал Боб Фридмэн

— Ты серьезно? Не шутишь. Какая-то часть меня никогда не может поверить в лучшее и всегда ожидает худшего. Поэтому я готов был услышать от него: «Извини Мы не можем этого принять Тебе придется переписать все заново»

—Конечно, я серьезно,—засмеялся Боб.

—Зачем мне лгать тебе? Ты думаешь, я хочу напечатать плохую книгу?

— Ну, я просто подумал, что ты, возможно, просто делаешь мне приятное.

— Поверь мне, Нил, я не собираюсь делать тебе приятное, говоря, что у тебя получилась потрясающая книга, если твоя книга паршивая.

— Хорошо, — сказал я осторожно. Боб снова засмеялся

— Знаешь, вы, писатели, самые недоверчивые люди, кото­рых я знаю. Вы не можете поверить даже тому, от чьей искрен­ности зависит качество вашей жизни. Говорю тебе, это замеча­тельная книга. Она поможет многим людям

Я выдохнул с облегчением.

— Хорошо» я тебе верю.

— Есть только один момент.

— Я так и знал! Я так и знал. Что не так?

— Все так. Просто ты не прислал «Благодарности». Мы хо­тели узнать, написал ли ты их и просто забыл прислать эту страницу или ты хочешь, чтобы книга вышла без них. Вот и все.

— И все?

— И все.

— Слава Богу. Боб расхохотался:

— Это и есть твои благодарности?

— Пожалуй, да.

Я сказал Бобу, что перешлю ему что-то по электронной почте прямо сейчас. Положив трубку, я издал вопль.

— Что случилось? — крикнула моя жена Нэнси из соседней комнаты.

Я с триумфом направился к ней.

— Боб говорит, что книга замечательная.

— О, чудесно, — радостно произнесла она.

— Ты думаешь, он говорил серьезно? Нэнси закатила глаза, потом улыбнулась.

— Я уверена, что Боб не будет лгать тебе по такому поводу.

— Именно так он и сказал. Однако есть один момент.

— Какой?

— Мне нужно написать «Благодарности».

— Ну, это не проблема. Ты можешь соорудить что-нибудь за пятнадцать минут.

Очевидно, моей жене следовало бы стать издателем. Итак, субботним утром я сел за стол и начал выполнять задание» спросив себя: «Кому я хочу выразить благодарность в начале моего "Путеводителя"?» Мой ум сразу же подсказал:

«Богу, конечно». Да, возразил я себе, но я благодарю Бога за все, а не только за эту книгу. «Тогда сделай это», — отреагировал мои ум. Поэтому я взял ручку и написал: За все, что есть в моей жизни, за все хорошее, достойное, созидательное и чудесное, что в ней было, я благодарю своего самого дорогого и близкого друга, Бога.

Я помню, что удивился тому, как я все это изложил. Я никог­да не описывал Бога именно таким образом, но тут я четко осознал, что именно так я Его воспринимаю. Иногда я точно понимаю свои чувства, только когда пишу. С вами когда-ни­будь бывало такое? Итак, я сидел, писал эти слова, и внезапно понял... знаете, а ведь я действительно дружу с Богом. Именно так я ощущаю. И мой ум сказал: «Так запиши это. Давай, вырази это». Я начал второй параграф «Благодарностей»

Я никогда раньше не знал такой чудесной дружбы —вот что я чувствую прямо сейчас — и я никоим образом не хочу упустить шанс признать это.

Затем я написал строки, совершенно не подозревая почему:

Я надеюсь однажды объяснить всем в мельчайших подробнос­тях, как достичь такой дружбы, и как использовать ее. Ибо больше всего Бог хочет, чтобы Его использовали. И мы тоже этого хотим. Мы хотим дружить с Богом. И мы хотим, чтобы эта дружба была практичной и полезной.

В этот момент моя рука замерла. По спине пробежал холо­док. Я почувствовал, как по телу пронеслась волна напряжения. Несколько мгновений я сидел неподвижно, погруженный в полное осознание чего-то, о чем миг назад не имел представле­ния, но что теперь казалось абсолютно очевидным.

Эти ощущения не были новыми. Так часто происходило, когда я писал «Беседы с Богом». Несколько слов, несколько предложений просто вылетали у меня из-под пальцев. И когда я видел их на листе бумаги перед собой, мне внезапно станови­лось ясно, что так и есть, хотя несколькими минутами раньше я и не подозревал об «этом». За таким моментами обычно сле­довали какие-либо физические ощущения — внезапный тре­пет или то, что я называю дрожью радости, или, иногда, — слезы радости. А иногда — все вместе.

Сейчас все было вместе. Тройной удар. Так я узнал, что все написанное было совершенно правдиво.

Затем у меня было важное личное откровение —и так тоже бывало раньше. Было такое чувство, словно я внезапно «осоз­нал» нечто во всей полноте. Как будто узнал «все сразу».

Мне было дано узнать (только так я могу описать произо­шедшее), что я не закончил писать, завершив трилогию. Я вдруг понял, что будет, по крайней мере, еще две книги. А затем знание об этих книгах и о том, что в них будет сказано, захлест­нуло меня. Я услышал шепот Бога...

Нил, твои отношения со Мной ничуть не отличаются от твоих отношений с другими людьми. Ты начинаешь вза­имоотношения с другим человеком с разговора. Если раз­говор удается, завязывается дружба. И если дружба удает­ся, вы испытываете ощущение Единства — общности — с другим человеком. Со мной все происходит точно так же.

Сначала мы разговариваем.

Каждый из вас беседует с Богом по-своему — и по-разному в разное время. Этот разговор всегда двусторонний, точно такой же, как у нас сейчас с тобой. Это может быть разго­вор «в твоей голове», или на бумаге, или же мои ответы приходят к тебе чуть позже в форме услышанной тобой песни, просмотренного фильма, прослушанной лекции, прочитанной журнальной статьи, или в случайной фразе друга, с которым ты «случайно» столкнешься на улице.

Когда ты поймешь, что мы беседуем всегда, тогда мы смо­жем начать дружбу. В конечном счете мы испытаем еди­нение.

Поэтому ты должен написать еще две книги: «Дружба с Богом» и «Единение с Богом». Первая будет о том, как при помощи принципов, услышанных тобой в беседах с Бо­гом, превратить твое новое отношение в полноценную дружбу. Вторая откроет тебе, как поднять дружбу до опы­та единения и что в этом случае произойдет. Она даст прог­рамму действий каждому искателю истины и будет содер­жать захватывающее послание для всего человечества.

Вы и Я Одно прямо сейчас. Вы просто не знаете этого. Вы просто не выбираете испытывать это, так же как не знаете я не выбираете испытывать Единство друг с другом.

Твои книги, Нил, уничтожат это разделение для всех тех, кто их прочтет. Они разрушат иллюзию отдельности.     cosmic-people.com

Это твое задание. Это твоя работа. Ты должен разрушить иллюзию отделения.

Твоя миссия всегда была таковой. Никогда она не была меньшей. Твои беседы с Богом были всегда только на­чалом.

Я был потрясен. Еще одна волна холода поднялась по позво­ночнику. Я начал ощущать внутреннюю дрожь, которую никто не может заметить, но которую чувствуешь каждой клеткой своего тела. Конечно, именно так и есть. Каждая клеточка тела вибрирует сильнее. Колеблется с большей частотой. Танцует с энергией Бога.

Очень хорошо сказано. Чудесная метафора.

Эй, подожди! Я не знал, что Ты собираешься появиться так быстро. Я просто пересказывал то, что Ты мне сказал раньше, в 1997.

Я знаю. Я не мог удержаться. Я собирался подождать где-то до середины книги, но ты начал писать очень поэтично, и Я не смог остаться в стороне.

Чудесно. Просто чудесно.

На самом деле это случилось почти автоматически. Каж­дый раз, когда ты лирически пишешь, поэтично гово­ришь, улыбаешься с любовью, поешь песню или танцу­ешь танец, Я должен появиться.

Должен?

Давай скажем так. Я всегда рядом, в твоей жизни. Во Всем. Но ты намного отчетливее осознаешь Мое присутствие, когда улыбаешься, любишь, поешь, танцуешь или пи­шешь от чистого сердца. Это высшая версия того, Кто Я Есмь, и, выражая эти качества, ты выражаешь Меня. Я имею в виду буквально. Ты выражаешь Меня. То есть вы­талкиваешь Меня на поверхность.

Ты берешь Меня внутри себя, где Я всегда обитаю, и пока­зываешь Меня снаружи. Таким образом, кажется, что Я «просто показался». Но правда в том, что Я всегда тут, и в эти моменты ты просто осознаешь Меня.

Да, но знаешь, я много чего собирался сказать, прежде чем начать новый диалог с Тобой.

Так говори.

Извини, но Тебя как-то сложно не замечать. Если уж Ты здесь, трудно притворяться, что Тебя здесь нет. Это как тот биржевой маклер, которого все слушают. Теперь, когда Ты начал гово­рить, кто будет слушать меня?

Многие. Вероятно, все. Они хотят услышать, каково тебе. Они хотят узнать, чему ты научился. Не отступай только потому, что Я показался. В этом проблема со многими людьми. Показывается Бог, и им кажется, что им нужно стать незаметнее. Им кажется, что нужно становиться сми­ренными.

Нам не нужно быть смиренными в присутствии Бога?

Я пришел пробудить в вас не смирение, но ликование.

Ликование?

Когда вы ликуете, ликую и Я. И когда вы смиренны, Я тоже смиряюсь.

Нас только Один. Вы и Я Одно.

Да, я собирался двигаться в этом направлении.

Так иди. Не позволяй Мне остановить тебя. Расскажи тем, кто читает эти строки, обо всем, что ты пережил. Они дейс­твительно хотят знать об этом. Ты был прав. Познавая тебя, люди познают себя.

Они увидят в тебе себя, и, если они увидят, что в тебе есть Я, они поймут, что Я есть в них. И это будет великий дар. Так что продолжай рассказывать свою историю.

Я как раз говорил, что, казалось, каждая клетка моего тела дрожала, вибрировала, колебалась. Меня охватил чудесный, волнующий трепет. По щеке скатилась слеза, Я слизнул ее с бороды и почувствовал ее соленый привкус. У меня снова воз­никло то особенное чувство. Я ощущал, что наполнен до краев, что сейчас из меня выплеснется... любовь.

Я не мог написать больше ни слова «Благодарностей». Мне нужно было сделать что-то с тем, что мне только что было дано. Я хотел начать писать «Дружбу с Богом» прямо там, в тот момент.

«Эй, эй, ты не можешь этого сделать, — предостерег меня мой ум. — Ты еще не написал даже книгу З». (Книга 3 — это последняя часть трилогии «Беседы с Богом».)

Я знал, что должен закончить трилогию до того, как ре­шиться начать новый проект. И все же я хотел что-то сделать с энергией, которая курсировала по моим венам. Поэтому я решил позвонить моему редактору в другом издательстве, «Патнем Паблишинг Груп» в Нью-Йорке.

— Ты не поверишь, —выпалил я, когда она взяла трубку, — но только что мне была дана тема еще двух книг и приказ напи­сать их.

Я никогда никому ничего не приказываю.

Думаю, тогда я употребил слово «приказ». Может быть, мне следовало сказать: «И вдохновение написать их».

Это было бы лучше, точнее.

Я был так взволнован, что не следил за своими словами, вы­веряя их значение.

Я понимаю, но именно из-за таких неточностей, повторя­ющихся на протяжении множества лет, возникло ложное впечатление обо Мне.

Я пришел, чтобы исправить это впечатление. Я пришел, чтобы рассказать вам, что значит настоящая дружба с Бо­гом — и как вы можете ее обрести.

Я снова взволнован! Начинай, начинай!

 Заканчивай свой рассказ.

Кому это интересно? Мне интересны Твои слова.

Заканчивай свой рассказ. В нем есть нечто важное, что приведет нас к сегодняшнему дню.

Ладно. Я рассказал своему редактору то, что Ты сказал мне о следующих двух книгах, и она была в восторге. Я спросил ее, захочет ли, по ее мнению, «Патнем» издать их.

— Ты что, шутишь? Конечно, мы издадим их, — сказала она и добавила, что было бы хорошо, если бы я кратко изложил на бумаге то, что только что ей рассказал.

На следующий день я отправил ей мои записи по факсу, и компания очень любезно предложила мне контракт на две книги.

Почему ты просто не отправил книги в Интернет?

Что?

Почему ты не сделал их доступными бесплатно?

Почему Ты меня спрашиваешь?

Потому что многие хотят это знать. Издатели предложили тебе много денег?

Ну, да.

Почему ты согласился их взять? «Если бы ты был Божьим человеком, ты бы согласился поделиться этой информа­цией с миром безвозмездно. Ты бы не гонялся за контрак­тами на книги». Разве тебе не говорят такого?

Точно. Так говорят. Говорят, что меня интересуют деньги.

И?

Деньги меня не интересуют, но это не причина, чтобы от них отказываться.

Божий человек не поступал бы так.

Правда? Разве священники не получают зарплату? Разве равви­ны не едят?

Да, но не очень много. Божьи учителя живут в бедности, они не требуют состояний за то, что делятся простыми истинами.

Я не требовал состояний. Я ничего не требовал. Мне предложи­ли деньги.

Тебе следовало отказаться.

Почему? Кто говорит, что деньги —это плохо? Если у меня есть шанс заработать много денег, делясь вечными истинами, зачем мне отказываться?

Кроме того, а что, если я мечтал сделать что-то необычное при помощи этих денег? Что, если я мечтал основать и субсиди­ровать некоммерческую организацию, которая несла бы Твою весть по всему миру? Что, если я мечтал сделать жизнь других лучше?

Это могло бы немного помочь. Тогда Я не был бы так сердит.

А что, если большую часть этих денег я просто раздал? Что, если я помогал нуждающимся людям?

Это тоже помогло бы. Мы смогли бы понять. Мы бы смог­ли начать принимать. Но тебе самому следует жить очень скромно. Ты не должен тратить деньги на себя.

Не должен? Я не должен радоваться тому, кто я есть? Я не должен жить в великолепии? Иметь красивый дом? Ездить на новой машине?

Нет. Ни иметь модной одежды, ни обедать в дорогих рес­торанах, ни покупать роскошные вещи. Тебе следует раз­дать все деньги бедным и жить так, как будто деньги ниче­го не значат для тебя.

Но я так живу! Я живу так, как будто деньги ничего для меня не значат. Я их свободно трачу, легко отдаю, щедро делюсь ими и, фактически, поступаю так, как будто они ничего не значат.

Когда я вижу что-то дорогое, что мне хотелось бы иметь или сделать, я поступаю так, как будто деньги ничего не значат. И если мое сердце подсказывает мне помочь другому или пода­рить миру что-то великолепное, я тоже поступаю так, как будто деньги ничего не значат.

Если ты будешь продолжать в том же духе, ты потеряешь их все.

Ты хотел сказать, использую их все! Деньги нельзя потерять. Их можно только использовать. Использованные деньги не поте­ряны. Они у кого-то есть! Они не исчезли. Вопрос в том, у кого они. Если они попали к людям, которые что-то мне продали или что-то для меня сделали, как я могу их потерять?  А если деньги идут на добрые дела или на удовлетворение нужд других людей, где же тут потеря?

Но, если ты не будешь держаться за них, у тебя ничего не останется.

Я не «держусь» за то, что у меня есть. Я понял, что, когда я держусь за что-то, я это теряю. Если я «держусь за» любовь, это все равно что у меня ее нет совсем. Если я держусь за деньги, они бесполезны. Единственный способ, при помощи которого я могу испытать, что «имею» что-то, — отдавать. Тогда — и только тогда — можно знать, что у тебя что-то есть.

Ты уклонился от ответа на Мой главный вопрос. При по­мощи своей изящной словесной гимнастики ты совер­шенно ушел от темы. Но Я не позволю тебе так просто улизнуть. Я за шиворот притащу тебя обратно.

Дело в том, что люди, которые учат настоящему слову Божьему никогда не зарабатывают, и не должны на этом зарабатывать.

Кто Тебе это сказал?

Ты.

Я?

Да, ты. Всю свою жизнь ты говорил Мне это. Пока не написал эти книги и не заработал кучу денег. Что заставило тебя измениться?

Ты.

Я?

Ты. Ты сказал мне, что деньги не являются корнем всех зол, и я думаю, что проблема в их неправильном использовании. Ты го­ворил мне, что жизнь была создана, чтобы мы ею наслаждались, и что получать от жизни удовольствие хорошо. Более чем хоро­шо. Ты сказал мне, что деньги не отличаются ни от чего другого в жизни — что все это энергия Бога. Ты сказал мне, что нет ничего, чем бы Ты не был, что Ты выражаешься в, вокруг и через все, что Ты есть все. Все во Всем, следовательно, и деньги.

Ты сказал мне, что всю свою жизнь я неправильно смотрел на деньги. Что это я сделал их неправильными, грязными, не­достойными. И что таким образом я делал Бога неправильным, грязным и недостойным, потому что деньги — это часть того, Кто Ты Есть.

Ты сказал мне, что я создал интересную жизненную филосо­фию, в которой деньги были «плохими», а любовь — «хоро­шей». Поэтому чем любимее или важнее для общества является вещь, тем меньше денег я или кто-либо другой должны на ней зарабатывать.

Ты сказал мне, что из-за этого полмира воспринимает деньги и все, связанное с ними, превратно.

Мы платим нашим стриптизершам и лучшим бейсболистам баснословные суммы, в то время как наши ученые, которые ищут лекарство от СПИДа, учителя, которые учат наших детей, священники, раввины и жрецы, которые заботятся о нашей Душе, живут, перебиваясь с хлеба на воду.

Ты сказал мне, что так был создан мир навыворот, в котором то, что мы больше всего ценим, меньше всею вознаграждается.

И Ты сказал мне, что это не только не работает (если мы действительно хотим создать такой мир, о котором говорим), но что в этом даже не было необходимости, ибо на это не было Твоей воли.

Ты сказал мне, что Твоя воля такова, чтобы каждый человек жил в достатке, и что в роскоши нет ничего дурного, и что единственная проблема здесь, на Земле, в том, что мы еще не научились делиться — даже после прошедших тысячелетий.

Ты также дал понять, что я не научу мир никакой настоящей истине о деньгах, если буду их сторониться. Я только укреплю неверное представление о них, лично демонстрируя его.

Ты сказал, что гораздо больше пользы будет в том, что я радостно приму деньги —и все хорошее, что есть в жизни, —и радостно поделюсь со всеми.

Я сказал тебе все это?

Да. Весьма недвусмысленно.

И ты Мне поверил?

Несомненно. Эта новая вера изменила мою жизнь.

Хорошо. Это очень хорошо. Ты хорошо учишься, сын Мой. Ты хорошо слушаешь, и хорошо учишься.

Я знал! Ты просто испытывал меня. Я знал, что Ты просто хотел услышать мои ответы.

Да, но теперь у Меня для тебя есть еще несколько воп­росов.

Ну, парень!

Почему люди должны платить за это послание? Забудь о том, почему для тебя не зазорно получать за него деньги. Почему людям следует отдавать за него деньги? Разве слово Божье не должно быть свободно доступно всем? По­чему бы просто не отправить его в Интернет?

Потому что люди день и ночь загружают Интернет тысячами слов о своей вере и о том, почему другим следует ее принять. Ты давно не заглядывал на веб-страницы? Им нет конца. Мы отк­рыли ящик Пандоры.

Как Ты думаешь, сколько людей обратили бы на меня вни­мание, если бы я в самом начале отправился в Интернет и объявил, что разговариваю с Богом? Полагаешь, это действи­тельно было бы новостью в Интернете? Извини.

Хорошо, но теперь твои книги стали очень популярными. Все о них знают. Почему не отправить их в Интернет сей­час?

Для людей «Беседы с Богом» являются ценными потому, что другие люди отдали за них что-то ценное. Благодаря тем цен­ностям, которые в них вложили люди, они и являются такими ценными. Всю жизнь люди делают добро друг другу. Именно этим мы занимаемся в нашем мире. Мы все предлагаем ему наше «добро». Когда мир соглашается, что мы предложили что-то стоящее — будь то починка водопровода, выпечка хле­ба, исцеление людей или обучение истине, — он говорит, что это «ценно», то есть в этом есть ценность. И если мы придаем вещи ценность, предлагая в обмен за нее что-то ценное для нас, мы не только получаем ценность, которую отдаем, мы также делаем эту вещь такой же ценной для других.

Таким образом, эта вещь привлекает и других людей, потому что люди всегда стремятся принести ценности в свою жизнь. Наша система коммерции позволяет нам определить, что явля­ется ценным, а что нет.

Эта система не совершенна, как и наши решения о том, что следует ценить. Но сейчас у нас есть только она. Я работаю внутри системы, чтобы изменить ее.

А как же небогатые люди, которые не могут позволить себе твои книги?

Книги есть почти в каждом доме в этой стране. Вопрос не в том, есть ли книги, а в том, какие это книги.

Более того, «Беседы с Богом» можно найти практически в каждой библиотеке. Кроме того, люди, находящиеся в тюрьмах, а также другие нуждающиеся могут получить их благодаря программе «Книги для друзей».

Поэтому я не могу согласиться, что этот материал недосту­пен. Книги переведены на многие языки, и люди во всем мире находят к ним путь. От Гонконга до Тель-Авива, от Польши до Японии, от Берлина до Бостона люди читают их, изучают в группах и делятся ими друг с другом.

Однако я признаю, что для меня это были сложные вопро­сы. Тема денег вообще, и того, что нужно иметь и что делать, преследовала меня на протяжении десятилетий. Как Ты сказал, в этом я не отличаюсь от большинства человечества.

Даже сегодня какая-то часть меня полагает, что мне следует отказаться от известности, от финансового достатка и всех дру­гих благ, которые мне принесли «Беседы с Богом». Огромная часть меня хочет носить власяницу, жить в лачуге и не прини­мать никаких мирских благ за то хорошее, что я могу дать миру. В моем представлении, так я сделаю то, что отдаю, стоящим.

Ты видишь мое коварство? Я выстроил систему, в которой я прошу других ценить тo, за что я не возьму ничего ценного.

Но как же я могу ожидать, что другие будут ценить то, чего не ценю я сам? Я даже не пытаюсь ответить. Эта тема слишком глубока для меня, слишком близка к базовому вопросу. И ка­кую ценность я нахожу в себе, если я верю, что должен страдать, чтобы другие увидели мою ценность? Еще один базовый воп­рос. Еще одна тема, о которой промолчу.

Но раз Ты поднял этот вопрос, я спрашиваю: ценнее ли Тед Тернер, чем Мать Тереза? А Джордж Сорос не такой хороший человек, как Че Ривера? А политика Джесси Джексона, у кото­рого есть множество хорошего в жизни, менее достойна поли­тики Вацлава Гавела, у которого хорошего в жизни меньше? Надо ли называть слова Папы, одно облачение которого стоит больше, чем стоило бы прокормить  бедного ребенка на протя­жении года, богохульством потому, что он живет, как король, и стоит во главе церкви, которая владеет миллиардами7

Тед Тернер и Джордж Сорос отдали миллионы долларов. Их ожившие мечты стали доказательством, что мечты человечест­ва возможно осуществить.

Сделать возможными мечты человечества, оживив свои собственные мечты. Какая великолепная идея!

С надеждой, которая вознесла его на место большого влия­ния, Джесси Джексон принес надежду миллионам. Папа вдох­новлял и вдохновляет людей во всем мире, и он вдохновлял бы католиков мира не больше (на самом деле намного меньше, что и понятно), если бы появлялся перед ними в рубище.

Поэтому я примирился с фактом, что опыт «Беседе Богом» принес больше хорошего в мою жизнь и дал мне больше хоро­ших вещей, которыми я могу поделиться.

Но Я хочу сказать, что издание этих книг не было причи­ной всего, что произошло. Ты создал причину до того, как книги вышли в свет. В действительности, именно поэтому они были изданы и стали такими популярными.

Да, я вижу, что это так.

Можешь быть уверен в этом. Твоя жизнь и твоя реаль­ность вокруг денег — и всех хороших вещей — измени­лась, когда ты изменился.

Они изменились для тебя, когда ты изменил свое пред­ставление о них.

Знаешь, я ведь думал, что это Ты все сделал. Я говорю людям, что эти книги стали популярными благодаря тому, что Ты так хотел. На самом деле меня даже привлекает идея, что во всем этом Божья воля.

Конечно, привлекает. Она снимает с тебя всякую ответс­твенность, более того, дает всему высочайшее одобрение. Мне неприятно разрушать твои воздушные замки, но все это не Моя идея.

Не Твоя?

Нет. Она была твоя.

Ну, здорово! Так, значит, теперь я даже не могу сказать, что меня вдохновлял Бог. А как же книга, которую я пишу сейчас? Ты пришел ко мне и предложил мне заняться ею?

Ну что ж, этот момент ничуть не хуже любого другого, чтобы начать наш разговор о том, как обрести дружбу с Богом.

 

 

 

 

 

3

 

 

Если мы с тобой собираемся обрести настоящую друж­бу — действенную дружбу, а не дружбу в теории...

Это важно. Давай остановимся на этом и определимся. Многие люди думают, что Бог —их друг, но они не знают, как исполь­зовать эту дружбу. Они видят ее как взаимоотношения на рас­стоянии, а не как тесное общение.

Еще больше людей вообще не воспринимают Меня как друга. И это грустно. Многие считают Меня родителем, а не другом — и к тому же родителем суровым, жестоким, требовательным и сердитым. Отцом, который не потер­пит абсолютно никаких оплошностей в определенных вопросах —например, в том, как Мне поклоняться.

В представлении этих людей  Я не только требую вашего поклонения, но и хочу, чтобы вы проделывали это особен­ным способом. Недостаточно прийти ко Мне. Вы должны прийти ко Мне по особому пути. Если же вы придете ко Мне другим путем — любым другим путем, — Я отвергну вашу любовь, проигнорирую ваши мольбы и обреку вас на страдания в аду.

Даже если мое стремление к Тебе было искренним, мои намере­ния чистыми и мое понимание — лучшее, которого я смог добиться?

Даже тогда. Да, даже тогда. В представлении этих людей Я строгий родитель, который не примет ничего, кроме абсо­лютно правильного понимания того. Кто Я Есмь.

Если ты понял неправильно, Я тебя накажу. Твои намере­ния могут быть чисты, насколько это вообще возможно; ты можешь быть так наполнен любовью ко Мне, что она будет выплескиваться наружу. И тем не менее Я брошу тебя в адское пламя, и ты будешь страдать там вечно, если придешь ко Мне с неправильным именем на устах, с непра­вильными мыслями в голове.

Действительно грустно, что многие люди видят Тебя таким. Друг так не будет себя вести.

Не будет. И поэтому сама идея дружбы с Богом — то есть таких взаимоотношений, какие у тебя складываются с твоим лучшим другом, который примет все, что дано с лю­бовью, простит все, сделанное по ошибке, — идея такой дружбы им кажется непостижимой,

Что касается тех, кто видит Меня своим другом, ты прав; большинство из них держится от Меня на большом рас­стоянии. Их дружба со Мной не действенна. Скорее, это очень отдаленные взаимоотношения, на которые, как они надеются, они могут рассчитывать в случае необходимос­ти. Но это не ежедневная, ежечасная, ежеминутная дружба, какой она может стать.

И Ты начал говорить, что нужно, чтобы обрести  такую дружбу с Тобой.

Изменения в уме и изменения в сердце. Вот что нужно. Изменения в уме и изменения в сердце.

И смелость,

Смелость?

Да. Смелость отвергнуть любое понятие, любую идею, лю­бое учение о Боге, который отверг бы тебя.

Это потребует безграничной храбрости,  потому что мир умудрился наполнить твою голову подобными понятия­ми, идеями и учениями. Тебе придется принять новую мысль, которая противоречит практически всему, что ты слышал обо Мне.

Это будет трудно. Для некоторых — очень трудно. Но это будет необходимо, потому что нельзя обрести дружбу — реальную, близкую, действенную, открытую дружбу — с тем, кого боишься.

Значит, большая часть в обретении дружбы с Богом — это забыть нашу «страшбу» с Богом.

О, Мне это нравится. Этого слова нет в вашем языке, но Мне оно нравится.

Именно таково было ваше отношение ко Мне все эти го­ды —страшба с Богом,

Я. знаю. Я объяснял это в самом начале. С тех пор как я был маленьким мальчиком, меня учили бояться Бога. И я Его боял­ся. Даже когда мне удавалось избавиться от страха, меня к нему возвращали.

Наконец, когда мне было девятнадцать, я отверг Бога Гнева из своего детства. Но я не заменил его Богом Любви, я вообще Его отверг. Ты просто перестал быть частью моей жизни.     angels-light.org

Это разительно отличалось от моего отношения всего пятью годами раньше. В четырнадцать лет я мог думать только о Боге. Я думал, что лучший способ избежать Божьего гнева — это заставить Бога полюбить меня. Я мечтал стать священ­ником.

Все думали, что я приму сан. Монахини в школе были в этом уверены. «У него призвание»,— говорили они. Моя мама тоже была в этом уверена. Она видела, как я устанавливал алтарь на нашей кухне и надевал свое «облачение», воображая, что свер­шаю мессу. Другие мальчики делали из полотенец накидку Су­пермена и прыгали со стульев. Я представлял себе, что полотен­це — это риза священника.

Затем, в начале моего последнего года в церковно-приходской школе, отец внезапно положил конец всем моим мечтани­ям. Однажды мы с мамой говорили о моих планах на будущее, когда папа случайно зашел на кухню.

— Ты не пойдешь в семинарию, — прервал он нас, — так что не забивай себе голову.

— Не пойду? — воскликнул я.

Я был поражен. Я думал, что все было уже решено.

— Нет, —ровно сказал отец.

— Почему?

Мама сидела молча.

— Потому что ты недостаточно взрослый для такого реше­ния, — заявил отец. — Ты не знаешь, что ты решаешь.

—    Нет, я знаю! Я решаю быть священником, — закричал я.

—    Я хочу быть священником.

—   Э, ты не знаешь, чего ты хочешь, — проворчал папа. — Ты слишком мал.

Наконец мама заговорила:

— О Алекс, пусть у мальчика будут свои мечты. Папа не собирался потакать мне.

— Не поощряй его, — приказал он маме и бросил на меня один из своих взглядов, который говорил: «Дискуссия оконче­на». — Ты не пойдешь в семинарию. Выкинь из головы.

Я вылетел из кухни, сбежал по ступенькам вниз. Я искал убежища под моим любимым кустом сирени, который рос в дальнем углу заднего двора и который цвел не так уж часто и не так уж долго. Но в тот раз он стоял в цвету. Я помню, как вдыхал невероятную сладость пурпурных цветов. Я зарылся в них но­сом, как бык Фердинанд. Потом я заплакал.

Не в первый раз отец задул огонек радости в моей жизни.

Было время, когда я думал, что стану пианистом. Я имею в виду — профессиональным, как Либерас, мой детский кумир. Я видел его каждую неделю по телевизору.

Он был родом из Милуоки, и все в городе только и говорили о том, что местный парнишка стал великим человеком. Тогда не было телевизора в каждом доме — по крайней мере не в районе Саут-Сайд, где в Мидуоки жили рабочие, — но отцу каким-то образом удалось купить «Эмерсон» с двенадцатидюймовым экраном и черно-белой трубкой, по форме напоминаю­щей пару скобок. Я сидел перед ним каждую неделю, загипно­тизированный улыбкой Либераса, его канделябром и унизан­ными перстнями пальцами, которые летали над клавишами.

Кто-то однажды сказал, что у меня отменный музыкальный слух. Я не знаю, так это или нет, но я мог сесть за пианино и тут же сыграть простую мелодию так же легко, как спеть ее. Каж­дый раз, когда мама брала нас к бабушке, я направлялся прями­ком к пианино, которое занимало стену в гостиной, и начинал тренькать «У Мери была овечка» или «Мерцай, мерцай, малень­кая звездочка». У меня занимало ровно две минуты подобрать правильные ноты для любой новой песни, а потом я играл ее снова и снова, в глубине своего существа взволнованный музы­кой, которую я могу извлечь из клавиш.

В этот период своей жизни (и на протяжении многих после­дующих лет) я боготворил своего старшего брата, Уэйна, кото­рый тоже умел играть на пианино без нот.

Сын моей матери от предыдущего брака, Уэйн, не был в большой чести у отца. Мягко говоря, все, что нравилось Уэйну, папа терпеть не мог, все, что Уэйн делал, папа презирал. Поэтому игра на пианино была «для бездельников».

Я не мог понять, почему он все время так говорит. Я любил играть на пианино — хотя бы так, как у бабушки, — и мама, и все вокруг видели, что у меня есть несомненный талант.

Потом однажды мама сделала что-то невероятно дерзкое. Она куда-то сходила или позвонила по рекламе в газете, или что-то еще, и купила старую пианолу. Я запомнил, что она стоила двадцать пять долларов (большая сумма для начала пя­тидесятых), так как отец был сердит, а мама сказала, что он не имеет на это права, потому что она несколько месяцев эконо­мила на продуктах и скопила нужную сумму. Она сказала, что бюджет семьи от этого совсем не пострадал.

Наверное, пианолу привез продавец, так как однажды я при­шел со школы и вот — она была там. Я был вне себя от счастья и сразу же сел за инструмент. Вскоре пианола стала моим луч­шим другом. Вероятно, я был единственным десятилетним мальчишкой во всем Саут-Сайде, которого не нужно было на­сильно заставлять практиковаться на пианино. Меня нельзя было оторвать от инструмента. Я не только подхватывал и исполнял любую услышанную мелодию, я сам сочинял их!

Я находил песни в своей душе и выплескивал их на клавиши, и это наполняло меня восторгом. Самая волнующая часть дня наступала, когда я возвращался со школы или с игровой площадки и усаживался за пианолу.

Отец совершенно не разделял моего энтузиазма. «Прекрати барабанить на этом чертовом пианино», — таким, насколько я помню, было его отношение. Но я влюблялся в музыку и свою способность сочинять ее. Мои фантазия о том, что однажды я стану великим пианистом, все росли.

Затем одним летним утром я проснулся от ужасного треска. Натянув одежду, я скатился вниз, чтобы посмотреть, что же происходит.

Папа разбирал пианино на части.

Не просто разбирал, но рвал его на части. Он бил по стенкам изнутри молотком, а потом при помощи ломика разделял их, дерево поддавалось и раскалывалось с ужасным скрипом.

Я стоял, ошеломленный, потрясенный до глубины души. По щекам текли слезы. Мой брат увидел, как я содрогаюсь от без­звучных всхлипываний, и не смог удержаться, чтобы не под­дразнить меня:

— Нил — плакса!

Папа оторвался от своей работы.

— Не будь размазней, — сказал он. — Оно занимало слиш­ком много места. Пора от него избавиться.

Я развернулся, убежал в свою комнату, хлопнул дверью (очень опасный поступок для ребенка в моем доме) и бросился на кровать. Я помню, как я выл — да, буквально выл: «Нет, не-е-ет...», как будто мои жалобные мольбы могли спасти мое­го лучшего друга. Но удары и треск не стихали, и я зарылся головой в подушку, содрогаясь от горечи утраты.

Я чувствую боль, которую пережил тогда, до нынешнего дня.

До этого самого момента.

Когда я отказался выходить из комнаты до конца дня, отец проигнорировал меня. Но когда я не поднялся с кровати еще три дня, отец начал раздражаться. Я слышал, как он ругался с мамой, которая хотела принести мне еду. Если я хотел есть, я мог спуститься к столу, как все. И, если я собираюсь спуститься, я не должен дуться. Б нашем доме не позволялось дуться или сердиться —по крайней мере из-за решений, принятых отцом. Он считал такие проявления эмоции открытым неповиновением и не потерпел бы их. В нашем доме мы должны были не просто принимать владычество нашего отца, но принимать его с улыбкой.

Будешь продолжать реветь, и я поднимусь, и тогда тебе будет о чем поплакать, — кричал он с нижнего этажа, и он не шутил.

Когда даже после запрета приносить мне еду я не вышел из комнаты, отец, наверное, все-таки понял, что перегнул палку. Я должен сказать, что он не был бессердечным человеком, он просто очень привык поступать как бессердечный человек. Он привык, что ему не задавали вопросов и что он объявлял и выполнял свои решения без особых любезностей. Он вырос в эпоху, когда быть отцом означало быть «боссом», и он не тер­пел никакого непослушания.

Поэтому ему было нелегко подойти к моей комнате и посту­чать в дверь —то есть фактически спросить разрешения войти. Я могу только предположить, что моя мама очень сильно над ним поработала.

— Это папа, — объявил он, как будто я не знал и как будто он не знал, что я знал. — Я хочу поговорить с тобой.

Эти слова были так близки к извинению, как только он мог позволить себе в отношениях со мной.

— Хорошо, — выдавил я, и он вошел.

Мы долго говорили, он, сидя на краю кровати, я, опершись на спинку, и это был один из лучших разговоров, которые когда-либо были у нас с отцом. Отец сказал, что, хотя он знал, что мне нравится играть на пианино, он не подозревал, что это так много для меня значит. Он сказал, что всего лишь хотел освободить место в общей комнате, чтобы поставить вдоль стены кушетку, потому что мы покупали кое-какую новую ме­бель для гостиной. Потом он сказал слова, которые я до сих пор не забыл.

— Мы купим тебе новое пианино, но оно будет доста­точно маленьким, чтобы мы смогли поставить его здесь, у тебя в спальне.

Я был так взволнован, что едва мог дышать. Он сказал, что сразу же начнет откладывать деньги и что вскоре у меня будет пианино.

Я крепко обнял папу. Он меня понял. Все будет хорошо. К обеду я спустился в столовую.

Проходили недели, но ничего не происходило. Я думал: «Он просто ждет моего дня рождения».

Наступило десятое сентября, но пианино не было. Я ничего не сказал. Я подумал: «Он ждет Рождества».

Пришел декабрь, и я просто задержал дыхание. Ожидание было просто невыносимым. Когда пианино не появилось, мое разочарование было огромнейшим.

Прошли еще недели, еще месяцы. Не помню, когда я точно понял, что отец не собирается выполнять свое обещание. Но только после тридцати я понял, что он, наверное, никогда и не собирался его выполнять.

В тот день я дал моей старшей дочке обещание, которое не думал сдержать. Я просто хотел, чтобы она перестала плакать. Я просто пытался утешить ее в каком-то детском несчастье, о котором сейчас не помню. Я даже не помню, что я пообещал. Я просто сказал что-то, чтобы успокоить ее. Это помогло. Она обвила мне ручонками шею и закричала: «Ты самый лучший папочка на всем белом свете!»

И грехи отцов да падут на головы их детей...

Твой рассказ занял много времени...

Прости. Я...

Нет, нет — это не жалоба, это наблюдение. Я просто хотел подчеркнуть, что этот эпизод, очевидно, очень важен для тебя.

Да. Был и есть.

И чему он тебя научил?

Никогда не давать обещания, которые я не могу выполнить. Особенно своим детям.

Это все?

Никогда не использовать свое знание о том, чего хочет другой человек, для того, чтобы получить то, чего хочу я.

Но люди «обмениваются» друг с другом все время. Такова основа вашей современной экономики и большинства от­ношений в вашем обществе.

Да, но есть такое понятие, как «честный обмен», и есть манипу­лирование.

В чем разница?

Честный обмен — это взаимовыгодная сделка. У тебя есть то, что нужно мне, у меня есть то, что нужно тебе, мы приходим к соглашению, что у них более или менее одинаковая ценность, и обмениваемся ими. Это чистая сделка.

Существует также эксплуатация. Это когда у тебя есть то, что мне нужно, и у меня есть то, что нужно тебе, но ценность этих вещей не одинакова. Но мы все равно совершаем сделку, потому что один из нас отчаянно нуждается в том, что есть у другого, и он готов заплатить любую цену. Именно так посту­пают некоторые многонациональные корпорации, предлагая по семьдесят пять центов за час работы в Малайзии, Индонезии и Тайване. Они называют это экономической возможностью, но это эксплуатация, простая и неприкрытая.

И наконец, существует манипуляция. Это когда у меня нет ни малейших намерений дать тебе то, что я предлагаю. Иногда это происходит неосознанно. Это плохо. Но в худшем случае человек полностью осознает, что он не собирается выполнять обещанное. Это уловка — техника, с помощью которой друго­го человека можно заставить замолчать или тут же, сразу же успокоить. Это ложь, и самая худшая, потому что она затягива­ет рану, которая позже откроется заново и станет еще глубже.

Очень хорошо. Ты растешь в осознании того, что значит обладать честностью. Честность важна в любой системе. Если честность системы фальшива, сама система рухнет. Какой бы изощренной ни была конструкция, она не мо­жет ничего поддержать, если ее честность скомпрометирована. Учитывая цель, к которой ты стремишься в своей жизни, —хорошо, что ты понимаешь.

И все же чему еще ты научился?

Ну, я не знаю. Ты намекаешь на что-то конкретное?

Я надеялся, что ты научился кое-чему о жертвах. Я надеял­ся, что ты запомнил истину, что нет ни жертв, и злодеев.

Ах, это.

Да, это. Почему ты не расскажешь Мне? Теперь ты учи­тель, ты вестник.

Нет ни жертв, ни злодеев. Нет «хороших парней» и «плохих парней». Бог создал только Совершенство. Каждая душа совер­шенна, чиста и прекрасна. В состоянии забвения, в котором они обитают здесь, на Земле, совершенные творенья Божии могут совершать несовершенные поступки — или поступки, которые мы называем несовершенными, — но все, что происходит в жизни, имеет свою причину. В Божьем мире не бывает ошибок, и ничего не происходит случайно. И никто не приходит к Тебе без дара в руках.

Отлично. Это очень хорошо.

Но многим людям это сложно воспринять. Я знаю. Ты предель­но ясно изложил это в трилогии «Беседы с Богом», но некото­рым людям все же очень трудно согласиться с тем, что все в мире совершенно.

Все проясняется в свое время. Стремящиеся к более глубо­кому пониманию этой истины найдут его.

В этом поможет книга «Маленькая душа и Солнце», как и по­вторное прочтение нашей трилогии.

Да, и, судя по твоей почте, многим это будет весьма кстати.

Минуточку! Ты видел мою почту?

Прошу тебя...

Ох...

Полагаешь, в твоей жизни бывают события, о которых Я не знаю?

Наверное, нет. Мне просто не нравится думать об этом.

Почему?

Думаю, потому, что я не очень горжусь кое-какими случаями из своей жизни.

И?

И мысль о том, что Ты обо всем знаешь, немного диском­фортна.

Помоги Мне понять почему. На протяжении многих лет ты рассказывал о таких событиях своим лучшим друзьям. Ты подолгу беседовал о них во тьме ночи со своими воз­любленными.

Это другое.

В чем отличие?

Возлюбленная или друг — это не Бог. Когда возлюбленная или друг знают о таких вещах, это совсем не то же самое, когда Бог о них знает.

Почему?

Потому что возлюбленная или друг не осудит и не накажет.

То, что Я скажу, возможно, тебе не понравится. За про­шедшие годы твои возлюбленные и друзья осуждали и наказывали тебя гораздо чаще, чем это делал Я. В действи­тельности, Я никогда этого не делал.

Ну, пока нет. Но в Судный День...

Ну вот, опять.

Хорошо, хорошо, но повтори мне снова. Мне нужно чаще слы­шать об этом.

Нет никакого Судного Дня.

И никакого проклятия или наказания.

Никакого, кроме того, которое вы сами на себя налагаете.

И все же мысль о том, что Ты знаешь все, что я когда-либо говорил или делал...

...ты забыл «все, о чем когда-либо думал».

Да, все, о чем я когда-либо думал, говорил или делал... меня беспокоит.

Мне бы не хотелось этого. Я знаю.

Об этом и будет наша книга —как обрести дружбу с Богом.

Я знаю. И я правда думаю, что теперь мы с Тобой друзья. Я уже долго так ощущаю. Вот только...

Что? Что только?

Время от времени я снова возвращаюсь к старым мыслям, и иногда мне тяжело думать о Тебе по-новому. Я все еще думаю о Тебе как о Боге.

Да, но ведь Я и есть Бог.

Я знаю. В этом все дело. Иногда я не могу думать о Тебе как о Боге и о друге одновременно. Я не могу употребить эти два слова в одном предложении.

Очень грустно, потому что они должны стоять рядом.

Я знаю, знаю. Ты мне все время об этом говоришь.

Что нужно для того, чтобы ты обрел настоящую, а не ис­кусственную дружбу со Мной?

Не знаю. Я не уверен.

Знаю, что не знаешь, но если бы ты думал, что знаешь, каков бы был твой ответ?

Наверное, мне нужно доверять Тебе.

Хорошее начало.

И, наверное, мне нужно было бы любить Тебя.

Замечательно. Продолжай.

Продолжать?

Продолжай.

Я не знаю, что еще сказать.

Что еще ты делаешь для своих друзей, кроме того, что ве­ришь им и любишь их?

Я стараюсь проводить с ними больше времени.

Хорошо. Что еще?

 Стараюсь что-то сделать для них.

Чтобы заслужить их дружбу?

Нет, ведь я их друг.

Замечательно. Что еще?

Гм... Я не уверен.

Ты позволяешь им что-то сделать для себя?

 Я стараюсь как можно меньше просить своих друзей об услугах.

Почему?

Потому что хочу, чтобы они оставались моими друзьями.

Ты полагаешь, что дружить означает ни о чем не просить друга?

Думаю, да. По крайней мере, меня этому учили. Самый быст­рый способ потерять друга — навязываться ему.

Нет, это самый быстрый способ выяснить, кто твои друзья.

Возможно...

Не «возможно». Точно. Друг — это тот, кому невозможно навязаться. Любой другой — просто знакомый.

Вот как! Ты создаешь жесткие правила.

Это не Мои правила. Это твои собственные определения. Ты просто их забыл. И, таким образом, ошибочно понима­ешь дружбу. Настоящую дружбу используют.

Дружба не похожа на дорогой фарфоровый сервиз, кото­рый ты боишься взять в руки, чтобы не разбить. Настоя­щая дружба — это как хорошая компьютерная програм­ма. Ее невозможно сломать, сколько бы ты ею ни пользо­вался.

Мне трудно сейчас.

Я знаю, и в этом проблема. Вот почему у тебя не было настоящей, практичной дружбы со Мной.

Как же мне решить проблему?

Ты должен увидеть все взаимоотношения между людьми в истинном свете. Ты должен понять, как на самом деле обстоят дела и почему люди делают то, что они делают. Ты должен добиться ясности относительно некоторых базовых принципов Жизни.

Об этом наша книга. Я помогу тебе.

Но мы совершенно отошли от темы. Ты говорил о том, что нет ни жертв, ни злодеев.

Мы ни от чего не отошли. Это все та же тема.

Не понимаю.

Погоди минуту и поймешь.

Хорошо. Так как же мне подружиться с Богом?

Поступай так, как ты бы поступал с другом.

Доверять Тебе.

Доверять Мне.

Любить Тебя.

Любить Меня.

Проводить больше времени с тобой.

Да, приглашать Меня к себе. Возможно, очень надолго.

Делать что-то для Тебя... хотя у меня нет ни малейшего представления, что я могу сделать для Тебя

Многое, поверь Мне.

Хорошо. И последнее: позволять Тебе делать что-то для меня.

Не просто «позволять». Просить Меня. Требовать у Ме­ня. Приказывать Мне.

Приказывать Тебе?

Приказывать.

Здесь мне тоже трудно. Я даже представить себе этого не могу.

В этом вся проблема, друг Мой. В этом вся проблема.

 

 

 

 

4

 

 

Думаю, людям понадобится немало усилий, чтобы начать что-то требовать от Бога.

Я предпочитаю слово «смелость». Я уже говорил тебе, что для достижения настоящей, действенной дружбы с Богом понадобится изменить ум и сердце и обрести смелость.

Как мне перестроить свое отношение к Богу настолько, чтобы постигнуть, что я могу что-то требовать от Бога?

Не просто можешь. Это лучший способ добиться резуль­татов.

Хорошо, но как мне обрести такое понимание?

Я уже говорил: в первую очередь, ты должен понять, как все устроено на самом деле. То есть — как устроена жизнь. Но мы перейдем к этому через минуту. Вначале Я назову Семь Шагов к Дружбе с Богом.

Хорошо, я готов.

Первый: Знать Бога.

Второй: Доверять Богу.

Третий: Любить Бога.

Четвертый: Принять Бога.

Пятый: Использовать Бога.

Шестой: Помогать Богу.

Седьмой: Благодарить Бога.

Их можно использовать, если ты хочешь подружиться с любым человеком.

Это действительно так?

Да. фактически, ты подсознательно наверняка ими поль­зуешься. Если бы ты пользовался этими шагами созна­тельно, ты бы подружился со всеми, с кем встречался в жизни.     angels-heaven.org

Было бы чудесно, если бы я узнал о них в молодости. Тогда я не умел общаться с людьми. Мой брат всегда легко находил дру­зей, но я — никогда. Поэтому я старался подружиться с его друзьями. Ему было нелегко со мной, я всегда хотел идти туда, куда и он, делать то, что и он.

Ко времени поступления в среднюю школу у меня уже были свои интересы. Я все так же любил музыку, поэтому я записался в передвижной оркестр, хор и обычный оркестр. Я также зани­мался в фотокружке, принимал участие в работе группы по созданию альбомов выпускных классов и был репортером на­шей школьной газеты. Я входил в драматический кружок, шах­матный и — возможно, самое примечательное — в дискус­сионную группу, даже лучшую дискуссионную группу.

Именно в средней школе я начал свою карьеру диктора. У одной из местных радиостанций возникла идея каждый вечер передавать репортажи о спортивных достижениях средних школ, привлекая для этого учеников. Я уже был комментато­ром на всех школьных футбольных и баскетбольных матчах, поэтому, естественно, меня избрали представителем нашей школы. Это было мое первое знакомство с радио, и оно стало началом моей тридцатипятилетней карьеры в средствах массо­вой информации.

И все же, несмотря на все мои увлечения (а возможно, из-за них) я не мог ни с кем подружиться. Я уверен, основная причи­на была в том, что я раздул свое эго до огромных размеров. Так ^частично компенсировал годы детства, когда отец постоянно говорил мне, что меня должно быть «видно, но не слышно», к Тому же я всегда немного любил порисоваться. Боюсь, что я был невыносим; немногие ребята в средней школе могли меня терпеть.

Я знаю, что со мной происходило. Я искал в глазах других одобрение, которого я не получал от отца. Мой отец был очень скуп на похвалу. Я помню, как однажды выиграл в дискуссион­ном турнире и привез домой приз. Единственным комментари­ем моего отца было: «Этого я ожидал меньше всего».

Трудно чувствовать себя хорошим, когда даже победы в турнире недостаточно, чтобы заслужить хотя бы небольшую похвалу от своего отца. (Печальнее всего то, что он считал свои слова похвалой.)

Поэтому я приобрел привычку докладывать отцу обо всем, что я делаю, рассказывать о всех моих достижениях, надеясь, что однажды услышу от него: «Это невероятно, сынок. Позд­равляю. Я горжусь тобой». Я так и не услышал похвалы — ч начал искать ее у других.

Я не изменил этой традиции до сегодняшнего дня. Я старал­ся избавиться от нее, но я ей не изменил. И что хуже всего, мои дети, вероятно, скажут, что я был так же равнодушен к их достижениям. И грехи отцов да падут на головы их детей...

У тебя действительно есть «проблема отцов», не так ли?

У меня? Я никогда не думал об этом с такой точки зрения.

Не удивительно, что тебе неприятно думать, что Я все о тебе знаю. Не удивительно, что у тебя вообще были проб­лемы с понятием о Боге.

Кто сказал, что у меня были проблемы с понятием о Боге?

Перестань, тут нет ничего страшного. Ты можешь это признать. У половины населения Земли та же проблема, и в основном по той же причине они видят Бога как «роди­теля». Они полагают, что Я их мать или отец.

Но ведь Тебя действительно называют «Бог-Отец».

Да, и тому, кто так первый Меня назвал, должно быть стыдно.

Мне кажется, это был Иисус.

Нет, Иисус просто использовал идиомы и язык своего вре­мени —точно так же, как ты сейчас. Не он изобрел идею Бога-Отца.

Не он?

Патриархат с его патриархальной религией установился задолго до Иисуса.

Значит, Ты не «Отче наш, иже еси на небесех»?

Нет. Не больше, чем Я ваша Мать на небесах.

Ну тогда кто же Ты? Мы пытались это осмыслить на протя­жении тысячелетий. Почему бы Тебе не дать нам передышку и просто не сказать, кто Ты?

Проблема в том, что вы настаиваете на олицетворении Ме­ня, но Я не личность.

Я знаю. Как, думаю, и большинство людей. Но иногда удобно думать о Тебе как о личности. Нам так легче общаться с Тобой.

Легче ли? Вот в чем вопрос. Я не слишком в этом уверен.

Я говорю тебе: продолжай думать обо Мне как о родителе, и тебе будет чертовски трудно.

Уверен, это был просто оборот речи.

Конечно.

Но если нам не следует считать Тебя родителем, кем же нам Тебя считать?

Другом.

«Друг наш, иже еси на небесех»?

Именно.

Да, такое уж точно потрясет кое-кого воскресным утром.

И, возможно, встряхнет чьи-то мысли.

И все же, если бы мы смогли подумать о Тебе как о друге, а не об отце, это могло бы помочь людям наконец начать по-настоящему общаться с Тобой.

Ты имеешь в виду, их бы перестало беспокоить, что Я знаю все то, о чем знают их друзья и возлюбленные?

Туше!

Ну так как, — ты хочешь дружить с Богом?

Мне казалось, я уже дружу.

Да. Дружил и дружишь. Но ты ведешь себя не как друг. Ты поступаешь так, как будто Я твой отец.

Хорошо, я готов избавиться от такого отношения. Я готов обрести по-настоящему действенную дружбу с Тобой.

Замечательно. Вот как это нужно сделать. Вот как вся чело­веческая раса может обрести дружбу с Богом...

 

 

 

 

5

 

 

Во-первых, тебе нужно познать Меня,

Но я думал, что знаю Тебя.

Только поверхностно. Ты еще не знаешь Меня близко. У нас состоялась хорошая беседа — наконец — но, чтобы уз­нать Меня, нужно гораздо больше.

Прекрасно. Так как же мне узнать Тебя лучше?

Готовность.

Готовность?

Ты должен быть по-настоящему готов. Ты должен быть готов увидеть Меня там, где находишь Меня, а не только там, где ты ожидаешь Меня найти.

Ты должен видеть Меня там, где находишь Меня, — и на­ходить Меня там, где видишь Меня.

Я не понимаю, что это значит.

Много людей видят Меня, но не находят Меня. Это похоже на космическую игру «Где Уолдо»? Они смотрят прямо на Меня, но не находят Меня.

Но как нам узнать Тебя?

Ты употребил замечательное слово. «Узнать» — это «поз­вать снова»*. (Англ. recognize —узнавать, дословно — «еще раз познать». — Прим. пер.)

Вам нужно снова познать Меня.

Как нам это сделать?

Во-первых, вы должны поверить, что Я существую. Как инструмент познания Бога, вера предваряет готовность,

Вы должны верить, что существует Бог, которого нужно познать.

Большинство людей верят в Бога. Опросы показывают, что за последние годы количество верующих на нашей планете воз­росло.

Да. С удовольствием должен признать, что очень много людей действительно верят и Меня. Значит, проблемы возникают не из-за вашей веры в Меня, а из-за того, в какого Меня вы верите.

Вы, например, верите, что Я не хочу, чтобы вы познали Меня. Одни верят, что вы даже не смеете произносить Мое имя. Другие полагают, что мы не должны писать слово «Бог», но, чтобы показать свое уважение ко Мне, писать «Б-Г». Третьи говорят, что можно произносить Мое имя, но это должно быть правильное имя, так как, произнося Мое имя неправильно, вы совершаете богохульство.

Но зовете ли вы Меня Иегова, Яхве, Бог, Аллах или Чарли, Я остаюсь тем, Кто Я Есть, Что Я Есть, Где Я Есть, и не перестану любить вас потому что вы неправильно поняли Мое имя.

Так что можете перестать спорить о том, как Меня назы­вать.

Грустная ситуация, не так ли?

Это твои слова, они выражают суждение. Я же просто ви­жу то, что есть.

Даже многие из религий, которые не спорят о Моем име­ни, учат, что стремиться к познанию Бога неразумно, а говорить, что Бог на самом деле говорил с тобой, — ересь.

Итак, в то время как вера в Бога необходима, не менее важно то, ВО ЧТО вы верите О Боге.

Тут на сцену выходит готовность. Чтобы познать Меня, мы должны не только верить в Бога, но и быть готовыми по-настоящему познать Меня — а не просто о знать то, что, по-вашему, вы знаете обо Мне.

Если ваши представления обо Мне не позволяют вам по­знать Меня таким, каков Я есть в действительности, вся вера в мире не поможет. Вы будете знать только то, что сами для себя определили, а не то, что есть на самом деле.

Вы должны быть готовы отрешиться от того, что, по-ва­шему, вы уже знаете о Боге, чтобы познать Бога так, как вы никогда и не предполагали.

Это ключевой момент, ибо большая часть ваших пред­ставлений о Боге не соответствуют действительности.

Как мне обрести такую готовность?

У тебя она есть, иначе ты бы не тратил времени на эту книгу. Теперь продолжай развивать этот опыт. Откройся новым идеям, новым возможностям познать Меня. Поду­май, что бы ты сказал Мне, что бы ты попросил у Меня, если бы Я был твоим лучшим другом, а не твоим «отцом»!

Чтобы познать Бога, ты должен быть «предрасположен­ным, готовым и способным». Вера в Бога — это начало. Твоя вера в какую-то высшую силу, в какое-то Божество делает тебя «предрасположенным».

Далее, твоя открытость новым мыслям о Боге — мыслям, которых раньше у тебя никогда не было, мыслям, которые могут тебя даже немного обескуражить, как, например, «Друг наш, сущий на небесах», — свидетельствует о том. что ты «готов».

Наконец, ты должен быть «способным». Если ты не спосо­бен увидеть новый образ Бога,  которому ты открылся, техника, при помощи которой ты смог бы по-настоящему познать Бога, будет для тебя совершенно непригодной.

Ты должен быть способен принять Бога, который любит и принимает тебя без каких-либо условий; быть способным пригласить в свою жизнь Бога, который приглашает тебя в свое царство, не задавая вопросов; быть способным прекратить наказывать себя за то, что ты признал Бога, который не наказывает тебя; и быть способным гово­рить с Богом, который никогда не прекращал разговора с тобой.

Это радикальные идеи. Но церкви называют их ересью. И самая большая ирония в том, что вам, возможно, придется покинуть церковь для того, чтобы познать Бога. В любом случае, вам придется отказаться от некоторых наставле­ний церкви. Ибо церкви учат о Боге, которого вы не може­те познать и которого вы бы не захотели видеть своим другом. Ибо что же это за друг, который наказывает за каждую оплошность? И что за друг считает оплошностью неправильное произнесение его имени?

В «Беседах с Богом» я услышал много такого, что противоречи­ло всему, что я раньше знал о Тебе.

Я знаю, что ты веришь в Бога, в противном случае ты никогда не стал бы беседовать с Богом. То есть ты был «предрасположен» обрести дружбу со Мной, но был ли ты «готов»? Я вижу, что был, так как готовность требует боль­шой смелости, и ты проявил эту смелость, не просто изу­чив иной, нетрадиционный взгляд на вещи, но признав это публично. Таким образом, твой разговор позволил от­крыться новому образу Бога не только тебе, но и миллио­нам других людей. Им удалось открыться через твои кни­ги, которые увлеченно читают во всем мире — явный признак того, что теперь широкие массы тоже готовы по­знать Бога.

«Способен» ли ты теперь познать Меня, и не только гово­рить, но и дружить с Богом?

Да, потому что у меня не было трудностей с переходом от старых представлений к новым идеям о Тебе, которые были даны в «Беседах». Откровенно говоря, многие из этих идей были мне знакомы.

В этом смысле трилогия была не столько откровением, сколько подтверждением.

Почта, которую я получил за прошедшие пять дет, свиде­тельствует, что так было с тысячами людей. И сейчас совсем неплохой момент для того, чтобы рассказать, как были написа­ны «Беседы».

Я не писал диалог «Беседы с Богом» как книгу. В отличие от материала, который я излагаю сейчас. Когда начался разговор с Богом, у меня не было ни малейшего представления о том, что он выйдет в печать. Я считал нашу беседу конфиденциальной и не предполагал, что в нее будет еще кто-либо посвящен.

Она началась ночью, в феврале 1992 года, когда я был на грани хронической депрессии. Моя жизнь разваливалась. От­ношения с женой были разрушены, карьера зашла в тупик, и даже здоровье ухудшалось.

Обычно в жизни случалось то одно, то другое, но тогда все случилось одновременно. Все рушилось, и мне казалось, что я ничего не могу сделать.

Не в первый раз я беспомощно стоял и наблюдал за тем, как прямо у меня на глазах распадаются связи, которые я считал постоянными.

Случилось это и не во второй, не в третий и не в четвертый раз.

Я был очень зол на себя из-за своей неспособности поддер­живать отношения, за то, что совершенно не понимал, что для этого нужно, и за то, что у меня ничего не получалось, как я ни старался.

Мне казалось, что мне просто не дали инструментов, чтобы играть в игру по имени Жизнь, и я был в ярости.

С работой дела обстояли не лучше. Все мои старания прак­тически свелись к нулю. Тридцать лет работы в сфере радиове­щания, телевидения и журналистики принесли плачевно скуд­ные плоды. Мне было сорок восемь лет, и после полстолетия на Земле мне нечем было гордиться.

Не удивительно, что мое здоровье тоже катилось под откос. За несколько лет до того я повредил шею в автомобильной аварии и еще не совсем оправился. Еще раньше у меня был коллапс легкого, я болел язвой, артритом и страдал от жестокой аллергии. В сорок восемь лет мне казалось, что мое тело просто разваливается. И той февральской ночью я лежал в постели, не смыкая глаз, и в сердце моем был гнев.

Я вертелся и крутился, стараясь уснуть, а в душе бушевала гроза. Наконец я отбросил одеяло и потопал из спальни. Я пошел туда, куда всегда отправляюсь посреди ночи в поисках мудрости, но в холодильнике ничего приличного не оказалось, поэтому я уселся на кушетку.

Там я сидел и варился в своем собственном соку. Потом в лунном свете, льющемся через окно, я разглядел на столике передо мной желтый блокнот. Я взял его, нашел ручку, включил лампу и начал писать злобно-страстное письмо Богу.

Почему моя жизнь не складывается????? Как заставить ее наладиться? Чем я заслужил такую жизнь, которая состоит из непрекращающейся борьбы'! И какие в ней правила? Кто-нибудь, сообщите мне эти ПРАВИЛА! Я буду играть, но вначале кто-то должен сообщить мне правила. И после этого не менять их!!!

Я все писал и писал, яростно царапал бумагу огромными буквами — когда злюсь, я так давлю на бумагу, что написанное можно прочитать на пятом листе, если поднести его к свету.

Наконец я выдохся. Злость, горечь, истерика рассеялись, и, помню, я еще подумал, что нужно рассказать об этом друзьям. В конце концов, блокнот посреди ночи может оказаться самым лучшим лекарством.

Я хотел было положить ручку, но она осталась у меня в руке. Это поразительно, подумал я. Несколько минут напряженного письма, и рука так немеет, что ее невозможно разжать.

Я ждал, пока расслабятся мышцы, но внезапно возникло чувство, что мне нужно еще что-то написать. Я наблюдал за собой, поднося ручку к бумаге, поражаясь сам себе, потому что понятия не имел, что я хотел написать. И все же я действовал так, как будто мне нужно было писать еще.

Как только ручка коснулась бумаги, мой ум заполонила мысль. Она была продиктована мне каким-то голосом. Это был самый мягкий, самый добрый, самый нежный голос, который я когда-либо слышал. Только это был не голос. Это был... я могу назвать его только беззвучным голосом... или, может быть, чувством, в котором были слова.

Слова, которые я так «услышал», были:

Нил, ты действительно хочешь узнать ответы на все эти вопросы или просто выпускаешь пар?

Я помню, что подумал: Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО выпускаю пар, но если у тебя есть ответы, я чертовски уверен, что хочу знать их. На что я получил ответ:

Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО «чертовски уверен» — во многом. Но не лучше ли быть «божественно уверенным»?

И я ответил: Что, черт возьми, все это значит?

За этим последовали самые необычайные мысли, идеи, сооб­щения —называйте их как хотите, — которые мне когда-либо доводилось узнавать. Мысли были столь ошеломляющими, что я стал их записывать —и отвечать на них. Идеи, которые были даны мае (через меня?), отвечали на мои вопросы, но они также приводили к новым вопросам, которых у меня раньше никогда не было. Так начался этот «диалог» ручка-и-бумага.

Я писал три часа, а потом внезапно наступило утро — было 7:30—и дом начал просыпаться, поэтому я отложил блокнот и ручку. Это было интересное переживание, но я не придавал ему особого значения до следующей ночи, когда я проснулся посре­ди крепкого сна в 4:20 утра так внезапно, как будто кто-то включил в комнате свет. Я сел в кровати, удивленно раз­мышляя, что это такое, когда почувствовал непреодолимое побуждение встать и снова сесть за блокнот.

Все еще спрашивая себя, что происходит и почему, я, споты­каясь, нашел блокнот и вернулся на свое любимое место на диване в гостиной. Я продолжил с того самого места, на кото­ром остановился вчера, я снова задавал вопросы и получал ответы.

Я до сегодняшнего дня не знаю, что заставило меня начать записывать этот диалог и сохранить все записи. Наверное, я Думал завести личный журнал или особый маленький дневник. Я и не предполагал, что однажды они будут опубликованы, а тем более — что их будут читать от Токио до Торонто, от Сан-Франциско до Москвы.

Правда, однажды голос сказал мне: «Ты сделаешь из этого диалога книгу». Но я подумал: Ага, ты и еще сотня людей пош­лют твои полночные бредни издателю, который тут же скажет: «Конечно! Мы издадим это НЕМЕДЛЕННО!» Этот первый диалог длился год — я просыпался посреди ночи как минимум три раза в неделю.

Одним из вопросов, который мне чаще всего задают, такой: когда я решил, когда узнал, что говорю с Богом? На протя­жении первых недель я не знал, что и подумать о происходя­щем. Вначале у меня были мысли, что я просто говорю сам с собой. Потом я подумал, не получаю ли я ответы на свои вопросы от своего «высшего Я», о котором слышал раньше. Но в конечном счете я перестал судить себя и бояться насмешек и назвал диалог тем, чем он казался: беседой с Богом.

Это случилось той ночью, когда я услышал утверждение:

«Не существует того, что называется Десятью Заповедями».

Я записал почти половину материала, который в итоге стал книгой, когда было сделано это впечатляющее заявление. Я задал вопрос о путях к Богу и о том, какой из них «правильный» Я хотел знать, действительно ли мы заслуживаем свои путь в рай тем, что «хорошо себя ведем», или же мы свободны дейс­твовать так, как пожелаем, не боясь наказания Божьего?

«Что правильно? —спрашивал я. —Традиционные ценнос­ти или «будем решать проблемы по мере их пpoявлeния»? Что правильно? Десять Заповедей или Семь Шагов к Просветлению?»

После ответа, что Десяти Заповедей не существует, я был изумлен. Но объяснение изумило меня еще больше.

Да, действительно было десять утверждений, и они, конеч­но, были даны Моисею, но не были «заповедями». Они были «обязательствами», которые Бог поставил перед человечест­вом, признаками, по которым мы могли определить, что нашли путь к Богу.

Это отличалось от всего, о чем мы говорили раньше. Это был настоящий прорыв. Часть из того, что я услышал во время нашей беседы до этого момента, мне уже была известна от других учителей или иных источников или, возможно, я что-то где-то читал. Но это поразительное заявление о Десяти Запове­дях я никогда не слышал раньше. Более того, оно противоречи­ло всему, чему меня учили или о чем я думал сам.

Несколько лет спустя я получил письмо от профессора тео­логии из крупного университета на Восточном побережье, в котором говорилось, что это утверждение было самым ориги­нальным и новым взглядом на Десять Заповедей, опубликован­ным за последние триста лет. И хотя профессор не во всем соглашался с информацией, содержащейся в «Беседах с Богом», они предоставляли его лекциям по теологии богатый материал для серьезного обсуждения на много семестров вперед. Однако в то время, о котором я говорю, мне не нужны были письма от профессоров теологии, чтобы понять, что я услышал нечто очень необычное и что эта информация пришла из очень не­обычного источника.

Я начал воспринимать этот источник как Бога. С тех пор ничто не изменило мое мнение. На самом деле та информация, которая пришла в ходе восьмисот страниц нашего диалога, включая удивительную информацию о жизни Высокоразвитых Существ во Вселенной в Книге 3 и схему построения нового общества на планете Земля в Книге 2, только укрепила мое мнение.

Я очень рад это слышать. Интересно, что ты упомянул именно эту часть нашего диалога, потому что тогда Я последний раз говорил о познании Бога.

Там Я сказал: «Для того чтобы истинно познать Бога, тебе необходимо быть вне своего разума».

''Приди ко Мне, сказал Я, путем своего сердца, но не тропой твоего разума. Ты никогда не сможешь найти Меня в сво­ем разуме.

Другими словами, ты не сможешь Меня по-настоящему познать, если будешь слишком много думать обо Мне. Ведь в твоих мыслях нет ничего, кроме твоих старых представлений о Боге. Реальное понятие обо Мне невозможно найти в твоих старых представлениях, но в моменте, кото­рый ты сейчас переживаешь.

Подумай об этом таким образом: твой разум содержит прошлое, твое тело содержит настоящее, твоя душа содер­жит будущее.

Иначе выражаясь, разум анализирует и помнит, тело пере­живает и чувствует, душа наблюдает и знает.

Если ты хочешь достичь того, что ты помнишь о Боге, обратись к уму. Если хочешь достичь того, что ты чувству­ешь о Боге, обратись к телу. Если хочешь достичь того, что ты знаешь о Боге, обратись к душе.

Я в замешательстве. Я думал, что чувства — язык души.

Это так. Но твоя душа говорит через твое тело, которое дает тебе переживание твоей истины здесь и сейчас. Если ты хочешь узнать истину по какому-либо поводу, посмот­ри на свои чувства. Проще всего для этого обратиться к своему телу.

Понятно. Я называю это «Тест животика». Есть старая поговор­ка: «Животик знает».

И это правда. Твой желудок на самом деле является очень хорошим барометром. Так что, если ты хочешь узнать то, что твоя душа знает о будущем — включая возможности твоего будущего переживания Бога, — прислушайся к своему телу, к тому, что оно тебе говорит прямо сейчас.

Твоя душа знает все — прошлое, настоящее и будущее. Она знает, Кто Ты Есть и Кем Ты Стремишься Стать. Она близко знает Меня, потому что она—часть Меня, которая ближе всего к тебе.

Ух ты, мне это нравится! «Душа — это часть Бога, которая ближе всего ко мне». Великолепное утверждение!

И это правда. Итак, чтобы познать Меня, все, что тебе нуж­но сделать, — это по-настоящему познать свою собствен­ную душу.

Чтобы подружиться с Богом, все, что мне нужно сделать, —это подружиться с самим собой.

Вот именно.

Это кажется так просто. Почти слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Это правда. Поверь Мне. Но это не просто. Если бы по­знать себя, а тем более подружиться с собой было просто, ты бы сделал это давным-давно.

Ты можешь помочь мне?

Этим мы и занимаемся. Я собираюсь привести тебя обрат­но к себе: и таким образом привести тебя обратно ко Мне. Настанет день, когда ты то же самое сделаешь для других людей. Ты вернешь людям самих себя — и так ты вернешь их Мне. Ибо, когда вы найдете себя, вы найдете Меня. Я всегда был и всегда буду в вас самих.

Как мне подружиться с собой?

Познав, Кто Ты Есть в Действительности. И ясно поняв, кем ты не являешься.

Мне казалось, что я дружу с собой. Я себя очень люблю! Может быть, даже слишком. Как я сказал, если у меня были какие-либо проблемы личного плана, это было мое эго.

Раздутое эго не признак того, что человек любит себя, но как раз наоборот.

Если люди много «хвастаются» и «рисуются», возникает вопрос, что им так в себе не нравится, что им приходится в качестве компенсации заставлять других любить себя?

Эй, это почти больно.

Болезненное замечание почти всегда правдиво. У тебя уси­ливается боль, сын Мой. Это хорошо.

Значит, Ты хочешь сказать, что на самом деле я не так уж сильно люблю себя и пытаюсь компенсировать недостаток люб­ви к себе любовью других ко мне?

Только ты можешь это знать. Однако ты сказал, что у тебя проблемы с твоим эго. Настоящая любовь к себе растворя­ет эго, а не увеличивает его. Говоря иначе, чем больше ты понимаешь, Кто Ты Есть в Действительности, тем меньше твое эго.

Когда ты полностью узнаешь, Кто Ты Есть в Действитель­ности, твое эго полностью исчезнет.

Но разве эго — это не ощущение себя?

Нет. Твое эго — это то, кем ты себя считаешь. Оно не имеет ничего общего с тем,  Кто Ты Есть в Действитель­ности.

Разве это не противоречит более раннему утверждению, что иметь эго хорошо?

Иметь свое эго хорошо. Фактически, очень хорошо, пото­му что эго необходимо тебе, чтобы получить опыт, кото­рый ты сейчас переживаешь —твое представление о себе как об отдельной сущности в мире относительности.

Ну, теперь я совершенно запутался.

Так и должно быть. Замешательство — первый шаг на пу­ти к мудрости. Глупо полагать, что у тебя есть все ответы.

Ты не поможешь мне разобраться? Хорошо иметь эго или нет?

Это серьезный вопрос.

Ты пришел в мир относительности —который Я называю Сферой Относительного, —чтобы испытать то, чего ты не смог бы испытать в Сфере Абсолютного. Ты стремишься испытать то, Кем Ты Являешься в Действительности. В Сфере Абсолютного, ты можешь это знать, но не можешь испытать. Твоя душа желает познать себя эксперимен­тально. Причина, по которой ты не можешь испытать ни одного аспекта того, Кто Ты Есть в Сфере Абсолютного, в том, что в этой сфере нет аспекта, которым бы ты не был.

Абсолютное есть то, что оно есть, — Абсолютное. Все во Всем. Альфа и Омега, между которыми нет ничего. «Абсо­лютное» не имеет степеней различия. Степени различия существуют только в Относительном.

Сфера Относительного была создана для того, чтобы вы смогли познать свое великолепие экспериментально. В Сфере Абсолютного нет ничего, кроме великолепия, и ве­ликолепие «не есть». То есть его невозможно испытать, познать экспериментально, потому что невозможно ис­пытать великолепие при отсутствии того, что не является великолепным. На самом деле ты Един со Всем. В этом твое : великолепие! Но ты не можешь познать великолепие Единства со Всем, пока являешься Единым со Всем, пото­му что больше ничего нет, и, таким образом, Единство со Всем ничего не значит. Ты испытываешь только «себя», и не испытываешь великолепие этого.

Ты можешь испытать великолепие Единства со Всем толь­ко в том случае, если будет существовать какое-либо состо­яние или условие, в котором возможно неЕдинство со Всем. Но так как в Сфере Абсолютного — которая являет­ся конечной реальностью — все является Одним, то, что не является Одним со Всем, невозможно.

Что возможно, — так это иллюзия неЕдинства со всем. Именно ради этой иллюзии и была создана Сфера Относительного.  Этот мир похож на Страну Чудес, по которой путешествовала Алиса, — в нем вещи не являются тем, чем кажутся, и кажутся тем, чем они не являются.

Твое эго — самый главный инструмент для создания та­кой иллюзии. Оно позволяет тебе представлять себя от­дельным от Всей Остальной Части Тебя. Эго — это та часть тебя, которая считает тебя отдельным.

Ты не индивидуален, но ты должен быть индивидуализи­рован, чтобы постигнуть и оценить опыт целого. В этом смысле «хорошо» иметь эго. Учитывая то, что ты стара­ешься сделать, это «хорошо».

Но слишком много эго —учитывая то, что ты пытаешься сделать, — «не хорошо». Ведь ты пытаешься использовать  иллюзию отдельности для того, чтобы лучше понять и оценить опыт Единства, то есть того, Кем Ты Являешься в Действительности.

Когда эго становится настолько огромным, что ты мо­жешь видеть только свое отдельное «я», любая возмож­ность испытать целостное «Я» исчезает, и ты теряешься. Ты буквально теряешься в мире своей иллюзии и можешь оставаться в таком состоянии на протяжении многих жиз­ней, пока наконец не выведешь свое «Я» оттуда или пока кто-нибудь другой — другая душа — не вытащит тебя. Вот что значит «вернуть тебе себя». Именно эта идея заложена христианскими церквами в концепции «Спасителя». Единственной ошибкой, которую сделали эти церкви, яв­ляется то, что они провозгласили себя и свою религию единственным способом «спасения», таким образом лиш­ний раз укрепляя иллюзию отдельности — ту самую иллю­зию, от которой они старались спасти вас!

Ты спрашиваешь, хорошо ли иметь эго, и это очень непростой вопрос. Все зависит от того, что ты пытаешься сделать.

Если ты используешь свое эго как инструмент, чтобы в конечном счете испытать Единственную Реальность, это хорошо. Если эго использует тебя, чтобы не дать тебе испытать эту реальность, это не хорошо. В той степени, в которой оно не дает тебе сделать то, что ты пришел в этот мир сделать, оно «нехорошее».

Однако у тебя всегда есть свободный выбор, что делать в этом мире. Если ты находишь удовольствие в том, чтобы не испытывать себя как часть Единого, тебе будет дан шанс не получать этот опыт прямо сейчас. Только когда ты дос­таточно испытаешь отдельность, иллюзию, одиночество и боль, ты будешь стремиться найти путь домой, и тогда ты поймешь, что Я там —что Я всегда был там.

Во всем.

Вот так. Задай вопрос — получишь ответ.

Особенно если ты задаешь вопрос Богу.

Да, понимаю. Я имею в виду, что Тебе не приходится задумы­ваться над ответами.

Да, ответ прямо под рукой, на кончике Моего языка. И Я могу добавить, что он также на кончике твоего языка.     ashtar-sheran.org

Что это значит?

Я не оставляю ответы только для Себя. И никогда так не делал. Все ответы па все вопросы, которые ты можешь задать в жизни, находятся почти буквально на кончике твоего языка.

По-другому это можно сказать так: «Как ты скажешь, так и будет».

Получается, если я скажу, что все твои слова — белиберда, тогда все, что Ты только что мне сказал, неправда.

Правда.

Нет, не правда.

Я имею в виду, правда, что это неправда.

Но если Ты говоришь, что все, что Ты говоришь, неправда, тогда неправда, что это неправда.

Правда.

Если только не наоборот.

Если только не наоборот. 

Видишь, ты создаешь свою собственную реальность.

Это Ты так говоришь.

Правильно.

Но если я не верю тому, что Ты говоришь...

...тогда ты не будешь испытывать это как свою реаль­ность. Но обрати внимание на замкнутый крут — ведь ес­ли ты не веришь, что сам создаешь свою реальность, то ты будешь испытывать свою реальность как нечто не созданное тобой... что доказывает, что ты сам создаешь свою реальность,

Ох, я словно в Зале Зеркал.

Так и есть. Мой чудесный. Даже больше, чем ты себе пред­ставляешь. Ибо все, что ты видишь, — это твое отраже­ние. И если зеркала жизни показывают тебе искаженные образы, это только отражение твоих искаженных мыслей о себе самом.

Тут я возвращаюсь к тому, где я был прежде, чем мы свернули в сторону.

Свернуть в сторону нельзя, сын Мой, ибо все пути ведут к той же самой точке.

Я спросил Тебя, как мне подружиться с собой. Ты сказал, что я могу познать Бога, когда познаю свою душу, и что я могу под­ружиться с Богом, когда подружусь с собой. И я спросил Тебя, как мне это сделать. Я считал, что уже дружу с собой.

Одни люди дружат, другие нет. Для некоторых это в луч­шем случае лишь перемирие.

Может быть, действительно большое эго — это признак того, что я не нравлюсь себе, как Ты говорил. Я подумаю об этом.

Дело не в том, что люди совсем не любят себя. Они просто не любят какую-то часть себя, и эго компенсирует эту не­любовь тем, что старается заставить других людей полю­бить себя. Конечно, человек не показывает ту часть себя, которая ему не нравится, другим, пока растущая близость отношении не делает это сокрытие невозможным. И когда другие удивляются, и, возможно, даже бывают недоволь­ны ранее скрываемой частью, тогда человек может убе­дить себя, что он был прав, что этот аспект себя нельзя любить, — и круг замыкается.

Это очень сложный процесс, и ты проходишь через него ежедневно.

Тебе следовало бы стать психологом.

Я изобрел психологию.

Я знаю. Я просто пошутил.

Я знаю. Видишь ли, люди «шутят», когда они...

Достаточно!

Ты прав. Достаточно. Я просто пошутил.

Ты заставляешь меня смеяться, Ты это знаешь?

Я заставляю тебя смеяться? Ты заставляешь Меня сме­яться.

Мне нравится Бог с чувством юмора.

Смех полезен для души.

Не могу не согласиться, но не могли бы мы вернуться к моему вопросу? Как мне подружиться с собой?

Достигнув ясности в вопросе. Кто Ты Есть в Действитель­ности — и кем ты не являешься.

Познав, Кто Ты Есть в Действительности, ты полюбишь себя.

Полюбив себя, ты полюбишь Меня.

Как я могу достичь ясности в вопросе, кто я есть и кем я не являюсь?

Давай начнем с того, кем ты не являешься, поскольку именно здесь заключена самая большая проблема.

Хорошо, так Кем я не являюсь?

Прежде всего, Я хочу сказать тебе, что ты не являешься твоим прошлым. Ты не твое вчера.

Ты не то, что ты вчера делал, говорил или думал.

Много людей захотят, чтобы ты думал, что ты — это твой вчерашний день. Некоторые даже будут настаивать на этом. Ведь им выгодно, чтобы ты был таким же, как и в прошлом. Во-первых, в таком случае они будут «правы» на Твой счет. А во-вторых, они смогут «положиться» на тебя.

Когда люди считают тебя «плохим», они не хотят, чтобы ты менялся, потому что хотят оставаться «правыми» на твой счет. Это позволяет им оправдывать свое отношение к тебе.

Когда люди считают тебя «хорошим», они тоже не хотят, чтобы ты менялся, потому что они хотят и дальше иметь возможность «полагаться» на тебя. Это позволяет им оп­равдывать свои ожидания о твоем отношении к ним.

Я предлагаю тебе жить моментом. Создавай себя заново в каждый настоящий момент.

Это позволит тебе отделиться от прежних представлений о себе, значительный процент которых построен на пред­ставлениях других людей о тебе.

Как я могу забыть свое прошлое? Представления других людей обо мне основаны, по крайне мере частично, на опыте, который они получили от общения со мной — на моем поведении — в прошлом. Что же мне сделать? Просто забыть, как я поступал? Притвориться, что все, что в прошлом, не имеет значения?

Ни то, ни другое.

Не стремись забыть свое прошлое, стремись изменить свое будущее.

Хуже всего забыть свое прошлое. Забыв прошлое, ты забу­дешь все его уроки, все его дары.

Не стоит также притворяться, что оно не имеет значения. Скорее, нужно признать, что оно действительно имеет значение и что именно поэтому ты решил больше никогда не повторять некоторые поступки.

Однако приняв такое решение, отпусти свое прошлое. Отпускание не означает забывание. Оно означает, что ты перестаешь держаться, цепляться за свое прошлое так, как будто без него ты утонешь. Ты тонешь из-за него,

Перестань использовать свое прошлое для того, чтобы держать на плаву твои представления о том. Кем Ты Явля­ешься. Отпусти эти старые бревна и плыви к новому бе­регу.

Даже людям с замечательным прошлым не стоит держать­ся за него так, как будто оно — это то, Кто Они Есть. Это называется «почивать на лаврах», и ничто не останавлива­ет рост человека быстрее.

Не почивай на лаврах, но и не задерживайся на своих не­удачах. Начни все сначала, начинай жить заново в каждый золотой момент Настоящего.

Но как я могу изменить поведение, которое превратилось в привычку, или черты характера, которые глубоко во мне укоре­нились?

Задавая себе один простой вопрос: То ли это. Кем Я Яв­ляюсь?

Это самый важный вопрос в твоей жизни. Ты можешь задавать его с большой пользой до и после принятия каждого решения — от того, что надеть, до того, какую работу выбрать, от того, на ком жениться, до того, жениться ли  вообще. И, конечно, это главный вопрос, когда ты ловишь себя на привычках, от которых хочешь избавиться.

И это изменит черты характера и установившиеся привычки?

Попытайся.

Ладно, попытаюсь.

Хорошо.

Решив, кем я не являюсь, и освободившись от представления, что я — это мое прошлое, как мне открыть, Кто Я Есть?

Это не процесс открытия, это процесс созидания. Ты не можешь «открыть», Кем Ты Являешься, так как, приняв такое решение, тебе нужно будет начинать с пуля. Ты ре­шаешь, Кто Ты Есть, опираясь не на открытия, но скорее на предпочтения.

Не будь тем, кем ты считал себя, будь тем, кем ты желаешь быть.

Это значительная разница.

Это самая значительная разница в твоей жизни. До этого момента ты был тем, кем себя считал. С этого момента ты будешь продуктом твоих высших желаний.

Я действительно могу так сильно измениться?

Конечно, можешь. Но помни: это не значит, что после то­го, как ты изменишься, ты сразу же станешь приемлемым. В глазах Бога ты приемлем прямо сейчас. Ты меняешься только потому, что ты выбрал меняться, выбрал более новую версию себя.

Высочайшую версию в моем величайшем представлении о том, кем я являюсь.

Совершенно точно.

И такой простой вопрос, — Это то, Кто Я Есть? —даст мне все это?

Может, да, а может, и нет. Но это очень, очень мощный инструмент. Он может трансформировать тебя.

Он мощный, потому что создает контекст вокруг того, что происходит. Он проясняет, что ты делаешь. Я замечаю, что многие люди не знают, что они делают.

Что ты имеешь в виду? Что они делают?

Они создают себя. Многие люди этого не понимают. Они не видят, что именно так происходит, что именно этим они занимаются. Они не знают, что созидание — это, факти­чески, цель всей жизни.

Из-за того что они этого не знают, они не понимают, ка­ким важным, каким влиятельным является каждое ре­шение.

Каждое решение, которое ты принимаешь, — каждое — не решение, что делать. Это решение о том, Кто Ты Есть.

Когда ты увидишь и поймешь это, все изменится. Ты нач­нешь видеть жизнь по-новому. Все события, случаи и си­туации превратятся в возможности делать то, зачем ты пришел в этот мир.

Ведь мы пришли в него с определенной миссией...

О да. Никаких сомнений. Цель твоей души — заявить и объявить, быть и выразить, испытать и реализовать того, Кем Ты Являешься в Действительности.

И кто это?

Ты сам скажешь! Жизнь, которой ты живешь, — это твое заявление. Твои выборы определяют тебя.

Каждое действие — это акт самоопределения.

Поэтому простой вопрос из пяти слов может изменить твою жизнь. Ибо этот вопрос — если ты не забудешь его задавать — помещает происходящее в новый, более ши­рокий контекст.

Особенно если задавать себе этот вопрос во время принятия решений.

Не бывает времени не принятия решений. Ты всегда при­нимаешь решения, постоянно. Не бывает времени, когда ты не принимаешь решения. Даже во сне ты принимаешь решения. (На самом деле некоторые из самых важных ре­шений возникают, когда ты спишь. А некоторые люди спят даже тогда, когда кажется, что они бодрствуют.)

Кто-то когда-то сказал, что мы —планета лунатиков.

Он был недалек от истины.

Значит, это магический вопрос, а?

Да, это магический вопрос из пяти слов.

На самом деле существует два магических вопроса из пяти слов. Если эти вопросы задавать в нужный момент, они могут продвигать тебя вперед по пути твоей собственной эволюции так быстро, как ты и представить себе не можешь. Вот эти вопросы:

То ли это, Кто Я Есть?

Как бы поступила сейчас любовь?

Приняв решение задавать и отвечать на эти вопросы в каждой ситуации, ты превратишься из ученика в учителя Нового Евангелия.

Новое Евангелие? Что это такое?

Всему свое время, друг Мой. Прежде нам нужно еще о мно­гом поговорить.

Тогда можно мне еще только один раз вернуться к чувству вины? Как же те люди, которые совершали ужасные вещи — убивали, или насиловали женщин, или жестоко обращались с детьми — и кто просто не могут простить себя?

Еще раз говорю: то, что они сделали в прошлом, — это не то, кем они являются. Может быть, это то, кем другие их считают, может, даже то, кем они сами себя считают, но это не то, Кто Они Есть в Действительности.

Но большинство людей не могут слышать Твои слова. Они слишком поглощены чувством своей вины или, возможно, со­жалением о том, какие карты им раздала судьба. Некоторые из таких людей даже боятся, что снова повторят свои преступле­ния. Поэтому они считают спою жизнь безнадежной. Бессмыс­ленной.

Ни одна жизнь не бессмысленна! И Я говорю тебе, что ни одна жизнь не безнадежна.

Страх и чувство вины — единственные враги человека.

Ты говорил мне об этом.

И скажу снова. Страх и чувство вины — твои единствен­ные враги.

Если ты отпустишь страх, страх отпустит тебя. Если осво­бодишь чувство вины, чувство вины освободит тебя.

Как нам это сделать? Как нам отпустить страх и чувство вины?

Решив их отпустить. Это непроизвольное решение, кото­рое базируется только лишь на личных предпочтениях.

Ты просто меняешь свои мысли о себе и о том, как ты хочешь себя чувствовать.

Так говорит ваш Гарри Палмер: «Только решение необхо­димо, чтобы изменить свои мысли».

Даже убийца может изменить свои мысли. Даже насиль­ник может заново создать себя. Даже тот, кто избивал де­тей, может исправиться. Все, что для этого нужно, — это решение, принятое глубоко в сердце, душе и разуме: Это не то,  Кем Я Являюсь.

Такое решение поможет любому из нас, каковы бы ни были наши проступки, большие или маленькие?

Оно поможет любому из вас.

Но все же, как я могу простить себя, если я сделал нечто непрос­тительное?

Не существует непростительных поступков. Нет столь страшного оскорбления, которое Я бы отказался прос­тить. Этому учат даже самые суровые из ваших религий.

Они могут расходиться во мнениях по поводу способа дос­тижения искупления, они могут не соглашаться по поводу пути, но все они согласны, что есть способ, есть путь.

Какой это способ? Как я могу искупить свое деяние, если я сам считаю свои действия непростительными?

Возможность искупления приходит к тебе автоматически в момент, который вы называете смертью.

Ты должен понять, что искупление — это осознание, что ты и другие — Одно. Это понимание, что ты Одно со Всем — в том числе и со Мной.

Этот опыт у тебя появится — ты вспомнить о нем — сра­зу же после смерти, когда ты оставишь свое тело.

Все души переживают искупление[1] чрезвычайно интерес­ным образом. Им снова позволяют пройти через каждый момент жизни, которую они завершили, — и пережить ее не только со своей точки зрения, но с точки зрения всех, с кем они соприкасались в каждый момент. Они еще раз думают каждую мысль, говорят каждое слово, производят каждое действие и ощущают их влияние на каждом чело­веке, которого оно задело, как будто они сами являются этим человеком — каковым они и являются.

Они экспериментально познают, что они являются все­ми. В этот момент утверждение «Мы Все Одно» перестает быть концепцией и становится опытом.

Это может стать адом при жизни. Мне кажется, в «Беседах с Богом» ты сказал, что ада не существует.

Не существует места вечных мучений и проклятия, кото­рое вы создали в своих теологиях. Но все вы — все — ощу­тите воздействие, последствия и результаты ваших вы­боров и решений. Однако это рост, а не «возмездие». Это процесс эволюции, а не Божья «кара».

Во время «обзора жизни», как это можно назвать, тебя никто не будет судить, ты просто сможешь пережить то, что В Полноте Ты пережил в каждый момент жизни, а не только та версия тебя, которая обитает в твоем тепереш­нем теле.

Ой-ой! Этот опыт по-прежнему кажется очень болезненным.

Вовсе нет. Ты не будешь испытывать боли, только осозна­ние. Ты будешь в глубокой гармонии и понимании целос­тности каждого момента и того, что он содержал. Это бу­дет не боль, но, скорее, просветление.

Не «Ой-ой!», но «Ага!»?

Верно.

Но если нет боли, то где же «расплата» за все беды, которые мы причинили, и за вред, который нанесли?

Бог не заинтересован, чтобы вы возвращались назад[2]. Бог заинтересован в том, чтобы вы двигались вперед.

Вы идете по пути эволюции, а не по дороге в ад. Ваша цель — осознать, а не расплачиваться.

Бог не заинтересован в том, чтобы «мы возвращались назад». Бог просто хочет «поддержать нас, чтобы мы что-то поду­чили»[3].

Неплохо. Совсем неплохо.

Думаю, нам важно не отягощать свое сердце. Я сам провел много лет, погрязнув в чувстве вины, и многие люди думают, что держаться за свое чувство вины нужно вечно. Но чувство вины и сожаление — не одно и то же. Если я перестал чувство­вать по какому-либо поводу вину, это не означает, что я больше не сожалею об этом. Сожаление может быть поучительным, а чувство вины только подрывает силы.

Ты совершенно прав. Хорошо сказано.

Освободившись от чувства вины, мы можем двигаться вперед в своей жизни, как Ты говоришь. Мы можем сделать из нее что-то стоящее. Тогда мы снова сможем стать друзьями с собой — и с Тобой.

Да, действительно можете. Вы снова подружитесь с собой, полюбите себя, когда наконец признаете, Кто Вы Есть в Действительности.

Когда вы познаете себя, вы познаете Меня.

И первый шаг в обретении настоящей, действенной дружбы с Богом будет завершен.

Да.

Хотелось бы, чтобы это было так просто, как звучит в Твоих словах.

Так и есть. Поверь Мне.

 

 

 

 

6

 

 

Это Шаг Второй, не так ли?

Да, это Шаг Второй, и он огромен.

Он огромен, потому что я не знаю, могу ли  я верить Тебе.

Спасибо за честность.

Мне очень жаль.

Не извиняйся. Никогда не извиняйся за честность.

Я не извиняюсь за то, что сказал. Мне жаль, если я обидел Тебя.

Ты не можешь обидеть Меня.

Я не могу Тебя обидеть?

Нет.

Даже если я сделаю нечто ужасное?

Даже если сделаешь нечто ужасное.

Ты не рассердишься и не накажешь меня?

Нет.

Это значит, что я могу делать все, что захочу.

Ты всегда мог так поступать.

Да, но я не хотел.  Страх перед наказанием останавливал меня.

Для того чтобы не быть «плохим», тебе нужно бояться Бога?

Иногда. Иногда, когда соблазн слишком велик, мне нужно бо­яться того, что случится со мной после смерти, — бояться за мою бессмертную душу — чтобы остановиться.

Правда? Ты имеешь в виду, что тебе хотелось делать такие ужасные вещи, из-за которых ты мог погубить свою бессмертную душу?

Ну, один такой пример с своей жизни я могу найти.

Что это было?

Прямо сейчас? Ты хочешь, чтобы я рассказал об этом прямо сейчас, перед Богом и всеми людьми?

Забавно.

Да, начинай. Исповедь полезна для души.

Ну, если Тебе так нужно знать — самоубийство.

Ты хотел совершить самоубийство?

Однажды я думал о нем очень серьезно. И не делай вид, что удивлен. Ты все знаешь. Именно Ты меня остановил.

Любовью,  но не страхом.

Немного страха тоже было.

Правда?

Я боялся того, что случится со мной, если я покончу со своей жизнью.

И мы начали наш  диалог.

Да.

А теперь, после трех книг «Бесед с Богом», ты все еще бо­ишься Меня?

Нет.

Хорошо.

Кроме тех случаев, когда все же боюсь.

И когда так бывает?

Когда я Тебе не верю. Когда я не верю, что это Ты говоришь со Мной, уже не упоминая о Твоих диковинных обещаниях.

Ты до сих пор не веришь, что с тобой говорит Бог? Да, это наверняка будет интересно нашим читателям.

То, что я человек? Думаю, они знают об этом.

Да, но Я думаю, они считают, что ты кое в чем разобрался, и, по крайней мере, убежден, что действительно гово­ришь с Богом.

Я убежден.

Так-то лучше.

Когда я не сомневаюсь.

И когда же ты сомневаешься?

Когда мне кажется, что я не могу верить Твоим словам.

Когда так бывает?

Когда Твои слова слишком хороши, чтобы быть правдой.

Понятно.

Я начинаю бояться. А что, если это неправда? Что, если я просто придумываю все это? Что, если я создаю Бога, который говорит то, что я хочу? Что, если Ты говоришь именно то, что я хочу услышать, чтобы оправдать свои поступки и продолжать вести себя по-прежнему? Понимаешь, по Твоим словам выходит, что я могу безнаказанно делать все, что мне угодно. Ни беспокойс­тва, ни шума, ни суеты. Никакой цены, которую мне придется заплатить потом. Черт возьми, кто бы не хотел иметь такого Бога?

Очевидно, ты.

Но я хочу — кроме тех случаев, когда не хочу.

И когда же ты не хочешь?

Когда боюсь. Когда думаю, что не могу Тебе верить.

Чего ты боишься?

Ты имеешь в виду, что будет, если я поверю Твоим словам  и окажется, что Ты на самом деле не Бог?

Да.

Я боюсь, что Бог отправит меня в ад.

За что? За воображаемый разговор?

За то, что я отрицал единого истинного Бога, и за то, что побуж­дал других к этому. Зато, что говорил людям, будто их поступки не будут иметь последствий, и таким образом подстрекал неко­торых совершать действия, которые они в противном случае не совершили бы, ведь они теперь не боятся Тебя.

Ты действительно думаешь, что ты настолько могущест­венный?

Нет, но я думаю, что на других людей легко повлиять.

Тогда почему на них не оказали достаточного влияния те, кто говорил, что Меня нужно бояться, чтобы прекратить их саморазрушение?

А?

На протяжении столетий священники твердили людям, что Я отправлю их в ад, если они не поверят в Меня тем или иным образом и если не перестанут совершать определен­ные поступки.

Я знаю. Знаю.

Ну, и ты замечаешь, чтобы люди перестали совершать эти поступки?

Нет, не очень. Человечество продолжает убивать себя, как и всегда.

На самом деле быстрее, чем когда бы то ни было, так как теперь у вас есть оружие массового уничтожения.

И мы не менее жестоки друг к  другу, чем были раньше.

Я тоже заметил это. Так почему же ты думаешь, что после нескольких столетий — на самом деле тысячелетий — не­удачных попыток религии повлиять на людей ты каким-то образом легко окажешь на них влияние и потом будешь лично отвечать за их действия?

Я не знаю. Наверное, мне нужно время от времени думать об этом, чтобы сдерживать себя.

Зачем? Что ты боишься сделать, если не будешь сдержи­ваться?

Крикнуть с крыши самого высокого дома, что наконец я нашел Бога, которого могу любить! Я бы призвал всех познакомиться с моим Богом и узнать Его так, как я Его знаю! Я бы поделился всем, что я знаю о Тебе, со всеми, кого бы встретил в моей жизни! Я бы освободил людей от их страха перед Тобой, и таким образом — от их страха друг перед другом! Я бы освобо­дил их от страха смерти!

И ты думаешь, что за это Бог накажет тебя?

Если я «неправильно» понял Тебя, Ты меня накажешь. Или Он накажет. Или Оно — не важно.

Я не буду тебя наказывать. Ох, Нил, Нил, Нил... Если твое самое страшное преступление в том, что ты нарисовал образ слишком любящего Бога, Я думаю, ты будешь про­щен — если тебе нужно продолжать верить в Бога, кото­рый вознаграждает и карает.

А если другие люди будут совершать плохие поступки — уби­вать, насиловать или лгать — из-за меня?

Тогда любой философ с начала времен, который говорил или писал нечто, что противоречило современной ему си­стеме верований, должен быть так же виновен во всех проступках человечества.     andele-nebe.cz

Возможно, так и есть.

Ты хочешь верить в такого Бога? Ты выбираешь такого Бога?

Это не вопрос выбора. Мы не в супермаркете Богов. Бог есть Бог, и нам следует понять Его правильно, иначе мы отправимся прямиком в ад.

Ты в это веришь?

Нет. Кроме тех случаев, когда верю.

И когда так бывает?

Когда я не верю Тебе. Когда я не верю в доброту Бога и в Его безусловную любовь. Когда я вижу нас, всех нас здесь, на Земле, детьми малого Бога[4].

Часто так бывает? Ты часто это чувствуешь?

Нет. Должен сказать, не очень часто. Я чувствовал так раньше. Каким же сильным было это чувство! Но оно ослабло после наших бесед. Я изменил мнение о многих вещах. Вообще-то, я не изменил свое мнение. На самом деле я просто позволил себе поверить в то, что всегда знал в своем сердце о Боге и во что хотел верить.

И тебе было из-за этого плохо?

Плохо? Нет, мне было хорошо. Вся моя жизнь изменилась. Я снова смог поверить в Твою доброту, и так я смог снова пове­рить в свою доброту. Я смог поверить, что Ты простишь мне все мои проступки, и тогда я смог простить себя. Я перестал верить, что где-то, когда-то, каким-то образом Бог накажет меня, и тогда я перестал наказывать себя.

Но есть люди, которые говорят, что плохо не верить в кара­ющего Бога. Правда, я вижу в такой вере только хорошее, по­тому что, если я когда-либо сделаю что-либо стоящее — даже если, находясь в тюрьме, я отговорю другого заключенного от того, чтобы он навредил кому-нибудь или продолжал вредить себе, — мне придется простить и перестать наказывать себя.

Замечательно. Ты понимаешь.

Я действительно понимаю. По-настоящему. И я не отказался от всего того, что я услышал в наших беседах. Просто сейчас мне нужен инструмент. Инструмент, с помощью которого я смогу наконец создать настоящую дружбу с Тобой.

Я даю тебе эти инструменты прямо сейчас.

Да, даешь. Ты ответил мне еще до того, как я спросил.

 Как всегда.

Как всегда. Скажи, как мне научиться верить?

Ты научишься верить, когда тебе не нужно будет верить.

Я могу научиться верить, когда мне не нужно будет верить?

Правильно.

Помоги мне разобраться.

Если Мне ничего не нужно от тебя, Мне нужно верить тебе в чем-либо?

Думаю, нет.

Ты прав.

Значит, высшая степень доверия наступает тогда, когда нет необходимости доверять?

Ты снова прав.

Но как я могу достичь момента, когда мне ничего не будет нужно от Тебя?

Поняв, что все, что тебе нужно, уже твое. Что даже до того, как ты спросишь, Я уже отвечу. Поэтому спрашивать не­обязательно.

Так как мне не нужно просить то, что у меня уже есть.

Верно.

Но если у меня все есть, почему же я думаю, что мне что-то нужно?

Потому что ты не знаешь, что у тебя уже это есть. Все дело , в восприятии.

Ты хочешь сказать, что если я воспринимаю, что я в чем-то нуждаюсь, так и происходит?

Тогда ты думаешь, что нуждаешься.

Но если я думаю, что Бог удовлетворит все мои нужды, тогда я не «думаю, что нуждаюсь».

Правильно. Вот почему вера так могущественна. Если ты веришь в то, что все твои нужды всегда будут удовлетворены, тогда, формально, у тебя пет никаких нужд. И это, несомненно, истина, это станет твоим опытом, и твоя вера будет «подтверждена». Все, что тебе придется для этого сделать, — это изменить свое восприятие.

Я получаю то, чего ожидаю?

Что-то вроде того. Но истинный Мастер живет вне ожида­нии. Он не ожидает и желает больше того, что «появляет­ся».

Почему?

Потому что он знает, что у него все есть. И он радостно приемлет любую часть Всего, которая возникает перед ним в каждый определенный момент.

Он знает, что все совершенно, что жизнь — это совершен­ство, которое разворачивается перед его глазами.

При таких условиях в вере нет необходимости.

Или, говоря другими словами, «вера» становится «знанием»

Да. Существует три уровня осознания. Это надежда, вера и знание.

Когда ты «надеешься» на что-то, ты желаешь, чтобы это было правдой или чтобы это произошло. Ты неуверен — в любом смысле этого слова.

Когда ты «веришь» во что-то, ты считаешь, что это — правда или что это произойдет. Ты не уверен, но ты дума­ешь, что ты уверен, и продолжаешь так думать, если в тво­ей реальности не возникает нечто, противоречащее твоей вере.

Когда ты «знаешь» что-либо, тебе ясно, что это правда или что это произойдет. Ты уверен, в любом смысле этого сло­ва, и ты продолжаешь быть уверенным, даже если в твоей реальности возникает нечто, противоречащее твоему знанию.

Ты судишь не по внешним признакам, так как знаешь то, что есть.

Значит, я могу научиться верить Тебе, если буду знать, что мне не нужно верить Тебе!

Правильно. Так ты обретешь знание того, что в следую­щий миг произойдет нечто совершенное.

Неконкретное, но совершенное. Произойдет не го, что ты предпочитаешь, но что-то совершенное. Постепенно, пока ты будешь становиться мастером, эти два качества будут спиваться в одно. Что-то происходит, и ты не предпочел бы никакого другого события. Именно твое предпочтение любого события делает его совершенным. Это называется «отпускать и позволять действовать Богу».

Мастер всегда предпочитает то, что происходит. Ты чоже сможешь достичь мастерства, когда будешь каждый раз отдавать предпочтение тому, что сейчас происходит.

Но... но... это го же самое, что совсем не иметь предпочтений! Мне казалось. Ты всегда говорил «Твоя жизнь складывается из твоих намерений по отношению к ней». Рели у меня нет пред­почтений, как это может быть правдой?

Пусть у тебя будут намерения, н о не будет ож иданий, а тем более требовании. Не будь зависимым от конкретного ре­зультата. Даже не предпочигай никакого результата. Де­лай более возвышенными твою Зависимость от Предпоч­тений и твои Предпочтения в Приятии.

, Это путь к покою. Это путь к мае! ерству.

Замечательный учитель и писаюль Кен Кейез-младший шва P*r об этой идее в своей необыкновенной книге «Руководство ^Достижению высшего сознания».

Действительно. Идеи этой книги очень важны, они пере­вернули жизнь многих людей.

"В говорил об изменении зависимости от предпочтений. Ему •Змому пришлось научиться этому, так как его тело ниже груди ^рализовано и большую часть своей жизни он провел в инва-""Дном кресле. Если бы он был «зависим» от большей подвиж-•^сти, он никогда не cmoi бы найти способ быть счастливым.

Но он сумел понять, что источником счастья являются не внешние обстоятельства, но наши внутренние решения о том, как мы выбираем жить в этих обстоятельствах.

Это основная мысль всех его работ, хотя в большинстве своих книг он не упоминает о своих физических трудностях. Поэтому, когда его попросили провесги несколько лекций, лю­ди часто испытывали настоящее потрясение, увидев, что он практически неподвижен. Он с такой радостью писал о любви и жизни, что читателям казалось, будто у него есть все, чего он только мог пожелать.

У него было все, чего он желал! Но в последних трех словах заключен огромный секрет. Секрет жизни не в том, чтобы иметь все, чего хочешь, но хотеть все то, что у тебя есть.

Если цитировать еще одного замечательного автора, Джона Грея...

Несомненно, Джон замечательный автор, но, по-твоему, кто кого «цитирует»? Я дал ему все эти ипеи точно так же, как Я вдохновил Кена Кейеза.

Который теперь с Тобой.

Который действительно со Мной —и без своего инвалид­ного кресла.

Я так рад! Какая жалость, что ему пришлось провести в нем такую большую часть своей жизни.

Не жалость! Благословение! Благодаря тому, что Кен Кейез был в инвалидном кресле, он изменил миллионы жизней. Миллионы. Давай не будем тут делать ошибку. Жизнь Ке­на была благословением, как и все ее обстоятельства. Она обеспечила душу, называвшую себя Кеном, нужными и совершенными людьми, местами и событиями, и так она смогла получить опыт и выражение, к которым стреми­лась и которые намеревала,

Это справедливо о жизни каждого человека. Не существу­ет невезения, ничего не происходит случайно, пет совпаде­ний, и Бог не ошибается.

Другими словами, все в мире совершенно. Правильно.

Даже если что-то не кажется совершенным.

Особенно если не кажется совершенными. Это верный признак того, что в данной ситуации ты должен вспом­нить что-то чрезвычайно важное.

Значит, Ты говоришь, что нам следует быть благодарными за то худшее, что с нами происходит?

Благодарность —самый бысгрый способ исцеления.

То, чему ты сопротивляешься, упорствует. То, чему ты благодарен, сможет послужить тебе.

Я говорил тебе:

Яне посылал к тебе никого, кроме ангелов. Теперь Я добавлю:

,,- Я не дал тебе ничего, кроме чудес.

Войны —это чудеса? Преступления — чудеса? Болезни и неду­ги—это чудеса?

А что ты думаешь об этом? Если бы ты начал давать ответы вместо того, чтобы задавать вопросы, что бы ты сказал?

Во есть что бы я сказал, если бы был Тобой? Да.

Я бы сказал: Каждое событие в жизни — это чудо, как и сама

*изнь. Предназначение жизни — обеспечить душу совершен­ными инструментами, обстоятельствами и условиями, при по­мощи которых она бы смогла реализовать и испытать, объявить и заявить, выполнить и стать тем. Кем Ты Являешься

•Действительности. Поэтому не суди и не порицай. Люби вра­гов твоих, молись за твоих палачей и цени каждый миг и собы-Ч|6,в жизни как сокровище, как совершенный дар от совершен­ного Создателя.

Я бы сказал: стремись к результатам и последствиям, но не требуй их

Ты бы хорошо сказал, друг Мой. Ты становишься весши-ком, каким был Кен Кейез. Однако давай теперь продви­нем учение Кена на один шаг вперед, ибо Кен учил: возвы­шайте ваши Зависимости до уровня Предпочтений. Те­перь ты будешь учить: не имейте даже предпочтений.

Я?

Да. Когда?

Сейчас. Учи этому. Что бы ты сказал, если бы ты должен был учить этому?

То есть что бы я сказал, если бы был Тобой1' Да.

Я бы сказал Если тебе требуется определенный результат, что­бы быть счаст ливым, это Зависимость Если ты просто желаешь получить определенный результат, это Предпочтение. Если у тебя нет никаких Предпочтений, это Приятие Ты достиг мас­терства

Хорошо. Это очень хорошо.

Но у меня есть вопрос. Разве определение намерений не то же самое, что и объявление своих Предпочтений?

Совершенно не то же самое. Ты можешь иметь намерение совершить действие, не предпочитая его. Фактически, иметь предпочтение означает объявить Вселенной, что возможны и альтернативные последствия. бо! никогда не думаег так, поэтому у Бога нет Предпочтений.

Ты хочешь сказать, что намерением Бога было все, произо­шедшее на Земле?

Как еще все это могло произойти? Ты полагаешь, что что-нибудь может случиться против води Бога?

Когда ты ставишь вопрос так, ответ, кажется, должен быть отрицательным. Но когда я смотрю на все ужасы в мировой истории, мне трудно поверить, что Бог мог иметь намерение, чтобы это все случилось.

Мое намерение — позволить вам выбирать все последс­твия, создавать и переживать свою собственную реаль­ность. Ваша история — это запись ваших намерений, а также ваших и Моих намерений, ибо мы одно и то же.

Мне не кажется, что все, что произошло в истории человечест­ва — или даже все, что случилось в моей жизни, — было пред намеренным. Я скорее назвал бы все эти события многочислен ными непреднамеренными результатами.

Не бывает непреднамеренных результатов, хотя многие результаты являются непредвиденными.

Как может быть непредвиденным преднамеренный результат7 И, наоборот, как может преднамеренный результат быть не предвиденным?

На уровне души ты всегда намереваешься добиться итога, который совершенным образом будет отражать насто­ящее состояние твоей эволюции, чтобы ты смог испытать, Кто Ты Есть.

Этот же итог идеально подходит для того, чтобы способс­твовать твоему продвижению к следующему, высшему состоянию, чтобы ты смог стать тем. Кем Ты Стремишься Быть.

' Помни, что цель жизни — создать себя заново в следую­щей высочайшей версии Твоего величайшего представле­ния о том, Кем Ты Являешься.

Держу пари, я смог бы повторить эго во сне.

Что любопытно, если ты можешь повторить эти слова во сне, значит, ты наконец проснулся.

Остроумно. Ловкий трюк.

Как и вся жизнь, друг Мой. Как и вся жизнь.

Так чему же мы научились? Что ты смог вспомнить'

Происходящее —это всегда результа1 моего намерения, но я не всегда могу предвиде-i ь, что произоиде! Но как это возможно''

Так случается, когда ты не совсем ясно представляешь свое намерение

Ты имеешь в виду, что я думаю, будто намереваюсь сделат! одно, а на самом деле намереваюсь сделать что то другое'1

Вот именно. На физическом уровне ты полагаешь, что производишь один результат, но на уровне души i ы про изводишь иной.

•Зто какое-то сумасшествие1 Как я могу знать, чею ожидал, если я создаю свою реальность на тех уровнях сознания, koi u рые я даже не осознан^

Не можешь. Вот почему говорят' «Живи без ожидании» Вот почему 1 ебя учат в любых условиях и ситуациях, каков бы ни был результат или исход, во всем «видет ь совершен ство».

Ты уже i оворил об этом в «Беседах с Ьогом >

И теперь, чтобы ты смог полнее охватить идею, давай кратко остановимся на Трех Уровнях Опыта — сверхсоз нательном, сознательном и подсознательном.

На сверхсознательиом уровне своего опыта ты знаешь и создаешь свою реальность с полным осознанием того, 41 о ты делаешь Это уровень души. Большинство из вас не знают на сознательном уровне свои сверхсознательные намерения —кроме тех случаев, когда знают.

На сознательном уровне своего опыта ты знаешь и созда ешь свою реальность с некоторым осознанием того, чю ты делаешь. Насколько ты это осознаешь — зависит от твоего «уровня сознания». Это физический уровень. Когда ты придерживаешься духовного пути, ты движешься по жизни, постоянно стремясь возвысить свое сознание или расширить опыт твоей физической реальности так, чтобы

вобрать в него более великую реальность, о существо вании которой тебе известно.

На подсознательном уровне своего опыта ты не знаешь и сознательно не создаешь свою реальность. Ты создаешь ее подсознательно, i о есть почти не осознаешь, что делаешь это, и совершенно не осознаешь зачем. Этот уровень опы та не является плохим, гак что не осуждай его Это дар, так как он позволяет тебе производить некоторые действия автоматически, например растить волосы, мигать или зас­тавлять биться свое сердце — или же мгновенно найти ре шение проблемы. Но, не зная, какую часть своей жизни i ы выбрал создавать автоматически, ты можешь полагать, что испытываешь «воздействие» жизни, а не являешься причиной происходящего. Ты можешь даже считать себя жертвой. Поэтому важно знать, что именно ты выбрал не осознавать.

Позже, ближе к завершению этого диалога, Я снова буду говорить об осознании и о том, как различать уровни осоз иания, при этом возникает опыт, который некоторые из вас называют просветлением

(дуществует ли способ установить одно и то же намерение на сознательном, сверхсознательном и подсознательном уровнях oднoвpeмeннo?

Да. Этот триединый уровень сознания можно назвать су-пгрсознанием. Некоторые из вас также называют его «сознанием Христа», или «возвышенным сознанием» Это Полностью Интегрированное Сознание

На этом уровне ты созидаешь целоет но. Все три уровня осознания сливаются воедино Ты используешь их «все ' вместе». Но на самом деле это больше, чем об ьединениое сознание, ибо, как и во всем, целое больше, чем сумма от­дельных частей.

(Суперсознание — не просто смесь сверхсоз нательного, сознательного и подсознательного Это результат смеше Вия и трансценденции С ним ты переходишь в чистое

бытие. Это бытие — твой внутренний изначальный ис­точник созидания.

Получается, что для человека с «возвышенным сознанием» по следствия и результаты всегда являются преднамеренными и никогда не являются непредвиденными^

Действительно, это так.

Степень, в которой результат является непредвиденным, явля­ется непосредственным показателем уровня сознания, на кото­ром человек воспринимает свой опыт

Совершенно правильно.

Поэтому Мастер — эю человек, который всегда согласен с ре­зультатами, даже если они оказываются неблагоприятными, ибо он знает, что на каком то уровне он и намеревался их получить

Теперь ты понимаешь. Ты начинаешь постигать очень сложные истины.

Именно поэтому Мастер видит во всем совершенство1 Замечательно! Ты понял!

Мастер может только не видеть, на каком уровне возникло намерение получить определенный результат. Но он не сомне ваечся, что на каком-то уровне он создал этот результат

Именно.

Вот почему Мастер никогда не судит людей, места или вещи Мастер знает, что он привлек их в свою жить Он осознает, что на каком-то уровне он создал то, что он переживае1

Да.

И что, если ему не нравится его опыт, он сам может его изме­нить

Да.

И что в этом процессе нет места порицанию То, что ты пори цаешь, ты удерживаешь

Это тоже очень глубокая и сложная идея. Ты ее понима­ешь в совершенстве.

Точно так же как было бы совершенсгвом мое непонимание Верно.

Мы всегда находимся именно в те моменты и в тех местах которые для нас совершенны

Абсолнм но правильно — иначе вас бы там не было.

И для развития нам нужно не больше того, что у нас есть и что мы переживаем прямо сейчас

И снова ты прав.

И если нам ничего не нужно, у нас нет необходимости верить Богу

Именно об этом Я говорил.     andelenebe.cz

Икогдаунасне! необходимости верить Богу, мы в действитель­ности можем ему верить Ибо в данном случае доверие означает не необходимость получичь конкретный результа'1, но знание, что любой результаг приносит нам высшее благо

Ты разобрался во всем до конца. Браво!

Красота этой системы в i ом, что отсутствие необходимости в конкретных результатах освобождает подсознание от всех мыс­лей о том, почему невозможно получить определенный резуль тат, что, в свою очередь, oi крывает дорогу конкретному резуль­тату сознательно! о намерения

Да! И TOina ты способен больше действии произвести ав­томатически. Когда перед тобой встает какая-то задача, ты автоматически предполагаешь, что все будет хорошо. Ког-дау тебя возникают трудности, ты автоматически знаешь, что справишься с ними. Когда ibi встречаешь проблему, ты автома! ически понимаешь, что она уже для тебя реше­на — автоматически,

Ты подсознательно создал все эти результаты. События вачипают происходить автоматически, без видимого усилия с твоей стороны. Жизнь начинает налаживаться. Веек тебе приходит само, и тебе больше не нужно ни за чем гоняться.

Такое изменение происходи! без сознательного усилия. Как подсознательно ты приобретаешь отрицательные, разрушающие, ограничивающие мысли о том, Кто Ты Есть в Действительности, о том, чем ты можешь быть, что делать и что иметь, так же подсознательно ты от них из­бавляешься.

Ты не знаешь, как или кода ты приобрел эти идеи, и ты не будешь знать, как или когда ты от них откажешься. Прос то твоя жизнь внезапно изменится. Промежуток времени между твоей сознательной мыслью и ее проявлением в твоей реальности начнет сокращаться. В конечном счете он будет сведен к нулю, и ты будешь создава! ь результаты немедленно.

И, по существу, я вообще не буду создавать результатов, я буду просто понимать, что они уже существуют. Все уже было созда­но, и я лишь переживаю на опыте собьпия, которые я могу выбирать, опираясь на мое понимание и восприятие

Я вижу, что теперь ты вестник. Ты тот, кто несет весть, а не ищет ее. Теперь ты способен рассказать всю космологию. В своем последнем утверждении ты даже выразил истину времени.

Да Времени, как мы его понимаем, не существует Есть только один миг, Вечный Миг Настоящего Все, что когда-либо проис­ходило, происходит и будет происходить, случается прямо сей час Как i ы объяснил в Книге 3 «Бесед с Богом», это похоже на гигантский компакт-диск. Все возможные последствия уже «запрограммированы». Мы переживаем события, которые вы зываем своими решениями — как будто играем в компьютер­ную игру Все ходы компьютера уже существуют Что ты испы­таешь, зависит от того, какой ход ты сделаешь

Это очень хороший пример, потому что позволяет быстро понять идею. Однако в нем есть одни недостаток.

Какой?

Он приравнивает Жизнь к игре. Из-за этого возникает впечатление, что Я просто и1 раю с вами.

Да. Я получал письма от тех, кого очень разозлила эта мысль. Они писали, что, если изложенные в «Беседах с Богом» кон­цепции о событиях и времени истинны, они глубоко разочаро­ваны. Получается, что после всею, что было сказано и сделано, мы всего лишь пешки, которые Бог передвигает по шахматной доске жизни для того, чтобы поразвлечься

Ты считаешь Меня гаким Богом? Ибо если ты Меня таким считаешь, таким ты Меня и увидишь. Люди на прогя-хении тысяч лет придумывали себе Бога, а потом видели Меня таким. В этом величайший секрет Бога:

Я окажусь для вас таким, каким вы Меня видите. Ухты'

Действительно, «ух ты». Бог будет казаться таким, каким

вы его будете видеть. Так каким ты Меня видишь?

^ Я вижу Тебя как бо! a, m-i орый дает мне возможность создавать

тот опыт, который я выбираю, и снабжает меня инструментами Лря этого.

И одним из самых мощных инструментов является твоя t дружба с Богом. Поверь Мне.

Я верю Тебе Ибо я понял, что у меня нет в этом необходимости. Процесс жизни таков, каков он есть Доверие не обязательно, Яужно только знание.

Совершенно верно.

 

 

 

 

7

 

 

/л. не всегда был таким. Я хочу сказать, мне не всегда нужно было так дотошно объяснять что-то, чтобы я смог поверить. На самом деле в молодости я всегда верил, что все будет хо­рошо.

Я был несгибаемым оптимистом. Даже, можно сказать, без­рассудным оптимистом. Учитывая, что я вырос в страхе перед Богом, такое мое отношение к жизни кажется вдвойне безрас­судным. И все же я был именно таким. В детстве я всегда «знал», что получу то, чего хочу, — и всегда получал. Причем, как правило, без особых усилий. Это по-настоящему задевало мое­го брата, который, бывало, вслух жаловался: «Нилу всегда ве­зет». Однажды я услышал, как отец ему ответил: «Нил сам делает свое везение».

Он был прав. Частично в этом помогли мне мои родители. Мать наделила меня любовью к жизни и всем творениям, а отец благословил меня уверенностью в себе. Какая бы сложная зада­ча передо мной ни стояла, он всегда меня спрашивал: «Как ты собираешься что-то решить, если не попытаешься?»

Когда мне было лет пятнадцать, он сказал фразу, которую я запомнил навсегда.

— Сынок, — сказал он, — нет «правильного» способа что-то сделать. Есть только тот способ, которым ты это делаешь. Сделай так, чтобы твой способ был правильным.

— Как это сделать? — спросил я. И он ответил:

— Выполнив работу.

Тридцать пять лет спустя компания «Найк» выразила эту краткую жизненную философию в трех словах:

Просто делай это.

Как я уже говорил, поступив в среднюю школу, я сразу же занялся кучей дел. Внеклассные занятия отнимали все мое вре­

мя, но я хорошо успевал по предметам, которые мне нравились:

английскому языку, устной речи, политологии, музыке, иност­ранным языкам. Должен признать, что здорово плавал в пред­метах, которые мне казались скучными, — биологии, алгебре, геометрии, — но меня приняли в Висконсинский университет в Милуоки: с испытательным сроком.

Я там долго не задержался. Декан попросил меня освободить место уже после третьего семестра, но я не слишком сильно расстроился. Мне не терпелось скорее начать самостоятельную жизнь, и я хотел сразу же попасть на радио.

После того как я вылетел из колледжа, отец мне сказал:

— Хорошо, сын, теперь ты сам себе хозяин. Я сделал для тебя все, что мог, но ты хочешь жить по-своему.

Часть меня была до смерти напугана, а часть была так взвол­нована, что я просто не мог этого вынести. Я уже немного работал в эфире бесплатно на одной крошечной радиостанции, которая только-только открылась. И когда отец дал мне волю, я отправился в офис директора другой радиостанции, которая был чуть больше, и самонадеянно заявил, что он должен взять меня на работу.

Ларри Ла Рю откинул голову назад и загоготал:

 — И почему я должен это сделать?

Я не растерялся.  — Потому что я лучите любого вашего диктора.

 

• Ларри перестал смеяться, но улыбка не сошла с его лица.

— Малыш, — сказал он. — Ты мне нравишься. У тебя есть

 Тогда я еще не знал этого слова и подумал: «Это хорошо?»

>< — Вот что я тебе скажу, — он наклонился вперед. — Прихо-

ЯК сегодня вечером, в восемь — я скажу, чтобы вечерний дик-

•вр показал тебе, что к чему. В девять часов ты выйдешь в эфир.

^'буду слушать. Если я не позвоню тебе до полдесятого, ты

вберешься оттуда и не будешь больше никогда показываться

Мне на глаза.

h Его ухмылка стала лукавой.

•—Логично, —пискнул я, пожимая ему руку.

"н Потом добавил:

— Поговорим вечером.

Я вышел на улицу и на стоянке чуть не расстался со своим ленчем.

Когда я встал перед микрофоном i ем вечером, меня все еще тошнило. Я объявил заставку станции и включил музыку Прозвучало несколько песен, и на часах было уже 9:28 Звонка не было, и, ютовясъ уступить месю старому диктору, я был здорово подавлен Когда я собрал вещи, он просунул голову в комнату

— Ьосс на проводе, — сказал он и ушел Я поднял трубку.

— Ты принят, — проворчал Ларри — Оставайся у микро­фона до одиннадцати Жду тебя в офисе завтра в девять.

Я всегда помнил Ларри Ла Рю за то, что он дал мне шанс Другой человек мог бы вышвырнуть меня вон Много лет спус­тя, занимая должность директора прей ра мм в Балтиморе, я старался вернуть долг, используя «Правило Ла Рю» всегда да­вай парню шанс

В мою дверь стучалось много парней, которые хотели по­пасть на радио. Я не мог просто отправм ь их в студию и выпус­тить в эфир, как это сделал Ларри, — для этого у нас была слишком крупная станция, —но я всегда приглашал их в свой офис и внимательно прослушивал их пробную запись. Я также подсказывал им, что, по моему мнению, им нужно было улуч­шить. Однако и никогда не принимал их на работу в тот /ке день. Думаю, времена, когда такое было возможно, уже про­шли. Сегодня для них не существует мест, где можно было бы взять разбег Сегодня приходапся сразу же брать высоту в лю­бой профессии. Возможно, мое поколение бьио последним, которое имело возможность проскользнуть через боковую дверь. И это очень плохо. Нам нужно больше мест, где молодые могли бы поучиться Давление, под которым находятся cei од няшние двадцати- и двадцатипятилетние ребята, пытающиеся добиться успеха, огромно

И что еще хуже, сегодня многие из них подготовлены к самостоятельной жизни очень плохо. Я хотел бы поговорить об этом. Образование, которое я получил в южном отделении Ми-

дуокской средней школы, равняется i ому, которое сейчас полу­одет выпускник неполного колледжа — если ему повезет

Вы должны улучшить систему образования, снопа зажечь пламя познания и возродить радость учения в ваших шко­лах. Я дал тебе несколько чудесных подсказок, как это можно сделать, в Книге 2 «Бесед с Богом». Я не буду их здесь повторять. Вместо этого я попрошу тебя припомнить их и применить па практике.

Применить на практике7

Жизнь — это процесс воссоздания. Я прошу тебя наде­лить мир силой возродить опыт «школы» в следующей высочайшей версии вашего величайшего представления о ней.

Нам нужно не только возродить школу Нам нужно понять, что мы никогда не сможем разжечь огонь мышления и побудить детей к самостоятельным исследованиям, если будем позволять детям проводит ь двадцать часов в неделю перед телевизором и еще двадцать часов — за видеоиграми. Так они мало чему на­учатся.

Напротив, очень многому. Они научатся, как жаждать не­медленного вознаграждения, как ожидать, что все жиз­ненные проблемы решатся сами собой за двадцать восемь

 с половиной минут, и как выплескивать свое раздражение из-за проблем, которые не решаются незамедлительно, через насилие.

Представители компаний, разрабатывающих индустрию разв­лечений, отрицают, что телевидение, кино и видеофильмы, сколько бы насилия в них ни было, ответственны  за проявление насилия в поведении молодых людей

Это те же представители, которые продают рекламные ролики чемпионата по американскому футболу за полмиллиона долларов каждый и утверждают, что они могут оказать влияние на поведение человека за шестьдесят секунд?

Ну, да!

Понятно.

Но не может быть, чтобы одни только видеоигры делали детей нечувствительными к смерти и насилию. Дети знают, что это «просто игра».

Ты знаешь, что испо